Живая книга

«Жук в муравейнике» является второй книгой цикла Стругацких о Максиме Каммерере, однако с первым произведением этой трилогии («Обитаемый остров») она связана лишь опосредованно – некоторыми общими персонажами, намеками на случившиеся события, а также отчасти поднимающимися проблемами.

Одним из главных героев «Жука в муравейнике» является Каммерер, но это уже не тот юный и романтичный МакСим, с которым мы встретились на страницах «Обитаемого острова». Мальчик возмужал и стал прогрессором под начальством своего старого знакомого Рудольфа Сикорски. От него-то Каммерер и получил приказ – найти и обезвредить коллегу-прогрессора, некоего Льва Абалкина. При этом в чем состоит его вина, Сикорски, по своему обыкновению, не сообщает.

Максим с головой уходит в поиски, встречаясь с людьми, знающими Абалкина еще с детских лет, при этом недоумение его все более и более возрастает. Постепенно он начинает заниматься не столько поисками этого прогрессора, а решением многочисленных загадок, связанных с ним. Впрочем, тайну Абалкина раскрывает ему сам Сикорски – рождение Льва, как и еще 12 детей, названных «подкидышами», связано с деятельностью таинственной цивилизации Странников. Из-за подозрений, что он каким-то образом может представлять опасность, Абалкину не дали заниматься любимым делом на Земле, а помимо его воли сделали прогрессором, отправив на чужие планеты. Таким образом, «Жук в муравейнике» связан с «Обитаемым островом» не только общими героями, но и сходной проблематикой. Хотя первое произведение и не имеет столь ярой антитоталитарной направленности, однако и в нем ставится вопрос о том, имеет ли право система диктовать свою волю индивидууму, пусть даже от этого зависит благо всего общества.

Необычно выстроена книга и по своей художественной форме: она состоит из рассказов Каммерера, в которые вплетаются документы – переписка прогрессоров, досье, записи разговоров. Все это прерывается отрывками из отчета Абалкина, рассказывающего о его деятельности (совместно с голованом Щекном) на погибающей планете. Постепенно мы узнаем многие психологические особенности этого центрального персонажа. Однако сам Абалкин появляется лишь в заключительной сцене романа, когда мы уже практически все знаем об этом человеке.

Трагический образ этого героя, прекрасно понимавшего каждую тварь, но чувствующего себя чужим среди людей и мучительно пытающегося разобраться в себе, необыкновенно удался авторам. Очень ярко очерчены и многие проходные персонажи, например, учительница Абалкина, пожилая, но кокетливая Ядвига Михайловна, или доктор Гоаннек, скучающий на курорте «Осинушка». А вот образ Максима Каммерера, как мне кажется, получился излишне схематичным, особенно по сравнению с обаятельным МакСимом из предыдущего романа данного цикла. Здесь же этому герою предопределена роль собирателя информации, почти лишенного индивидуальных черт.

Не могу не отметить мой самый любимый эпизод этой книги – визит Каммерера в посольство голованов – собакоподобных разумных существ (впервые они также упоминались в «Обитаемом острове»). Стругацкие попробовали представить цивилизацию, в корне отличающуюся от земной, и это получилось у них очень убедительно. Кроме этого, в произведении множество сильных сцен, как-то ставшая классикой «битва железных старцев», а также кульминационный конец романа.

Как и все произведения Стругацких, книга «Жук в муравейнике» на редкость многозначна. Нам не дается единственно верное толкование событий, мы не знаем, правильно или неправильно поступил тот или иной герой. Но именно в этой недосказанности, в психологической глубине персонажей, а также в трагической напряженности изображаемых событий и состоит притяжение этого романа, заставляющее читателей перечитывать его вновь и вновь.

Есть книги, читать которые сложно, но не читать невозможно. К числу таких произведений относится и «Архипелаг ГУЛАГ» великого писателя Александра Исаевича Солженицына.

В мою молодость эта книга была легендарной: мой приятель, регулярно слушавший «Свободу» и «Би-Би-Си», пересказывал мне отрывки из этого произведения, которые читали «западные голоса». Странно, что даже после наступления перестройки эта книга не сразу попала в руки тогда еще советских читателей. «Дети Арбата», «Крутой маршрут», рассказы Варлама Шаламова – все это предшествовало выходу фундаментального произведения Солженицына.

А труд писатель проделал поистине поразительный. Сам он определил жанр «Архипелага ГУЛАГ» как «опыт художественного исследования». И это на самом деле огромный исторический труд, ведь писатель собрал свидетельства множества (более трехсот) человек, прочитал и обобщил их, написав книгу на основе фактического материала.

Произведение охватывает все грани советской репрессивной системы – ее историю, развитие, основных деятелей и т. д. Он пишет и обо всех кругах ада, через которые приходилось проходить людям, попавшим в ее жернова (а от этого не был застрахован никто – ни простая школьница, ни жена всесильного министра). Отдельные части книги посвящены тюрьме, каторжному труду, а также различным аспектам лагерной жизни. Солженицын исследует и экономические причины, создавшие Империю Лагерей, отмечает особенности быта их обитателей. Как исследователь он анализирует и психологию различных типов заключенных, подразделяя их на несколько категорий, однако как писатель он пытается ответить на вопрос: почему в этих экстремальных условиях одни люди ломались, а другие, несмотря ни на что, оставались людьми? В доказательство Солженицын приводит множество фактов, основывающихся на судьбах конкретных людей, названных их подлинными именами и фамилиями.

Конечно же, автор рассказывает и о своей нелегкой судьбе, описывая свой арест, свои лагерные скитания, а также последующую ссылку. Завершает труд обзором советской законодательной системы на период написания книги, то есть в конце 60-х годов (это тоже интересно, хотя бы для сравнения с современностью).

Однако не забудем и о слове «художественный» в авторском наименовании жанра. При всем своем документализме, книга Александра Исаевича – художественное произведение (правда, романом его назвать очень сложно). Его наполняют пусть мимолетные, но яркие образы известных исторических персонажей, например князя Святополк-Мирского, и безвестных юношей и девушек, прошедших сквозь муки арестов и лагерей.

Но по-настоящему главным героем этой книги является сам архипелаг ГУЛАГ, который под пером великого писателя становится некой силой, вырвавшейся из-под контроля создавших его людей, и начавшей жить собственной жизнью. Впечатление это почти мистическое, и я не могу сказать, насколько оно соотносится с реальностью той поры (тем более, что моих близких все репрессии миновали), но и в этом ощущении несомненно проявляется художественный дар писателя.

По моему мнению, труд Солженицына стоит в ряду с двумя другими величайшими произведениями русской классической литературы: по широте использованного материала, по калейдоскопу изображенных людских судеб, да и по объему он напоминает «Войну и мир» Л. Н. Толстого, а сама тема, как и художественно-документальный стиль изложения, роднит «Архипелаг ГУЛАГ» с «Островом Сахалин» А. П. Чехова (их перекличка ощущается и в названии).

Можно сколь угодно спорить о Солженицыне, упрекая его в фальсификации фактов, озлобленности на советскую власть и в прочих грехах, но не признать его гражданский подвиг невозможно, как нельзя не признать и его дар писателя. А значит, «Архипелаг ГУЛАГ» должен прочесть каждый, кто интересуется политической жизнью общества, историей и, конечно же, литературой.

Некоторые книги просто необходимо читать в нужное время. Если человек не зачитывался в юности книгами Дюма или Стивенсона, вряд ли в зрелом возрасте он очаруется романтическими подвигами героев этих авторов.

В этом отношении с «Волшебником Земноморья» мне повезло – эта книга, открывшая для меня жанр фэнтези, попала ко мне в ранней юности и произвела на меня громадное (по-другому не скажешь) впечатление. Впрочем, это была не книга, а несколько номеров «Науки и жизни», что само по себе было гарантией качества: абы каких писателей в этом престижном журнале не печатали.

Приключения юного Мага, еще не вполне осознавшего свою силу и впустившего на свою Землю (а может, и в свою душу?) зловещую Тень, я прочла на одном дыхании, а затем несколько раз перечитывала. Впоследствии старые номера затерялись, а пережитые эмоции подзабылись – ведь я познакомилась с Великими (с большой буквы) произведениями Толкина и Клайва Льюиса, а потом и с захватывающим циклом Джоан Роулинг. Но вот недавно я вновь решила воскресить в памяти злоключения молодого Волшебника из таинственной страны… и вновь за один вечер «проглотила» этот роман, не пропустив ни единого слова.

Правда, с высоты своего «взрослого» взгляда должна заметить: вряд ли «Волшебник Земноморья» понравится тем, кто привык к «экшну» – изображению яростных битв Добра со Злом, впечатляющих чудес, мистических пейзажей и прочих «прелестей», к которым нас приучили классики фэнтези. Произведение Урсулы Ле Гуин имеет большие шансы понравиться любителям серьезного чтения – настолько психологичен ее роман, наполненный к тому же серьезным философским подтекстом.

«Волшебника Земноморья» вполне можно назвать романом воспитания, который достаточно отчетливо делится на две части. В первой части мальчик по прозвищу Ястреб открывает в себе пробуждающуюся магическую силу, не осознавая и даже не задумываясь, к каким последствиям она может привести. Во второй части он пытается исправить свою невольную ошибку и борется с выпущенным им Злом, постепенно подчиняя его своей воле. Эта борьба воплощает столкновение темных и светлых сил в душе каждого человека, в чем и состоит, по моему мнению, глубинный смысл данного произведения.

Каждый автор фэнтези создает свой сказочный мир и разрабатывает собственную теорию волшебства. Урсула Ле Гуин здесь не исключение: для нее маги – это не просто люди, творящие чудеса, но мудрецы, понимающие суть вещей (то есть знающие Имена), миссия которых – поддерживать на Земле равновесие. Во время своих странствий и постоянной борьбы с непонятной, но зловещей Тенью юный Гед постепенно осознает эту Миссию, поднимаясь тем самым до уровня Великого Мага.

Чем еще примечателен этот роман? Конечно же, стилем повествования, который я сравнила бы с работой средневекового мастера миниатюры. Автор тонкими, изящными штрихами набрасывает сложный мир волшебной страны и ее обитателей. Урсула Ле Гуин говорит о многом, но еще о большем она предпочитает намекать, предоставляя свободу воображению читателей: так мы не узнаем точно, кем же была прекрасная Эльфарран, тень которой столь безответственно вызвал Сокол-Гед. Впрочем, это и неудивительно: ведь роман невелик по объему, однако охватывает множество событий, не говоря уже о философских рассуждениях. И тем не менее, в нем практически нет проходных образов: каждый из персонажей, от тетки Сокола, простой деревенской колдуньи, до Великого Мага Неммерли, отдавшего свою жизнь, чтобы выручить Геда из беды, охарактеризованы несколькими скупыми, но выразительными деталями и играют свою роль в повествовании.

По моему мнению, «Волшебник Земноморья» – прекрасный образец классического фэнтези, интересный и по сюжету, и по его воплощению. Настоятельно рекомендую не просто любителям хорошей литературы, но и ценителям изящной словесности.

То, что шедевр советского кинематографа «Семнадцать мгновений весны» создан по одноименному роману писателя Юлиана Семенова, знают, наверное, все. А между тем это произведение достаточно интересно и заслуживает внимания.

«Семнадцать мгновений весны» – один из романов цикла, посвященного советскому разведчику Максиму Максимовичу Исаеву и, по моему глубокому убеждению, это лучшее произведение данной серии (в нее также входят «Бриллианты для диктатуры пролетариата», «Экспансия», «Майор Вихрь» и т.д.)

Конечно, фильм настолько въелся в память, что при чтении книги не хватает многого – проникновенной музыки Таривердиева, выразительного голоса Копеляна и завораживающего взгляда Вячеслава Тихонова, мастерски умеющего держать паузы. Однако некоторые свои удачные находки режиссер Татьяна Лиознова почерпнула в романе Семенова. Так, именно писатель отказался от привычного деления на главы и привязал действие к определенным датам (и даже часам с минутами), отчего роман очень выиграл. Кроме того, режиссер позаимствовала у автора и перебивку действия строками из нацистских досье – эти запоминающееся «Истинный ариец, характер нордический, стойкий…». Лиознова практически без изменений перенесла на экран и сильнейший эпизод романа – сцену допроса радистки Кэт и убийство ее палача охранником Гельмутом.

К плюсам романа, нашедшим воплощение на экране, относится и изображение врагов. Мюллер, Шелленберг, Вольф, а в определенной степени и немецкое высшее руководство, изображены совершенно не в духе советской пропаганды. Юлиан Семенов подчеркивает крестьянский ум Мюллера, интеллектуальную мощь Шелленберга, изображая их хитроумную игру уже на закате Третьего Рейха.

На фоне умных и по-своему привлекательных врагов еще ярче выглядит фигура советского разведчика. Максим Исаев – фон Штирлиц, проникнув в высшие круги фашистского руководства, выстраивает там свои комбинации, препятствуя планам немцев заключить сепаратное соглашение с Америкой. Однако образ главного персонажа романа несколько отличается от кинематографического: Штирлиц Тихонова – картинный красавец, не знающий сомнений и умеющий находить выход из любой ситуации. В книге же он производит впечатление стареющего человека, уставшего от постоянной смертельной игры. Периодически на Исаева-Штирлица наползают миражи воспоминаний, практически полностью отсутствующие в фильме, из них мы узнаем не только о героических делах советского разведчика (о них более подробно повествуют другие романы), но и о тех жертвах, которые ему пришлось принести. В отличие от «телевизионного» Штирлица, Максим Максимович из книги не столь уверен в себе и сомневается в своем праве на поступки, особенно, когда от них зависит жизнь его «подопечных».

По моему мнению, роман несколько затянут, что особенно бросается в глаза на фоне фильма, где нет ни одного проходного эпизода. Но подобные длинноты можно считать как недостатком, так и достоинством. Конечно, тех, кто читает роман, увлеченный сюжетом, они будут раздражать. Однако человека, который желает тщательно разобраться в политической игре фашистских бонз, узнать интересные подробности шпионской сети Древнего Китая и политический путь Аллена Даллеса, многочисленные исторические справки и рассказы могут только радовать, тем более, что и написаны они довольно интересно (хотя, опять же на мой взгляд, несколько выбиваются из общего стиля романа).

Конечно, книге не достает лиричности фильма – она суше и серьезней. И тем не менее, читать ее интересно даже сейчас, когда нам доступны мемуары Шелленберга и дневники Мюллера, в которых, к сожалению, нет и намека на присутствие в фашистском руководстве советского разведчика – штандартенфюрера СС Макса Отто фон Штирлица…

Очень сложно писать об этом произведении, ведь само название «Алые паруса» давно превратилось не только в поэтический символ, но и в известный языковой штамп: достаточно вспомнить многочисленные кафе, пионерские лагеря, литературные объединения, носящие это имя. Что уж говорить о многочисленных стихах и песнях на этот сюжет, театральных постановках и экранизациях. Пик такой популярности приходился на 60-70-е годы прошлого века – видимо, людям в ту эпоху катастрофически не хватало романтики.

Первый раз я прочитала это произведение в подростковом возрасте и, надо сказать, была разочарована. Сюжет показался мне банальным и предсказуемым, а главная героиня (кстати, ее нежное имя Ассоль также было растиражировано в качестве названий парикмахерских и других культурно-бытовых учреждений) даже несколько раздражала своей слепой верой в ожидание чуда – как мне тогда казалось, именно это и было ее главной заслугой.

Понимание «Алых парусов» пришло позднее: перечитав это произведение уже в зрелом возрасте, я поняла, что это не только романтическая сказка, но и философская притча (что роднит ее с моим любимым «Маленьким принцем» А. де Сент-Экзюпери). Эта книга не просто рассказывает счастливую историю Любви двух людей с «лица необщим выраженья», которым посчастливилось обрести друг друга, она говорит нам о Счастье и о Чуде, которые можно сотворить человеческим трудом (вспомним слова Грэя о том, что свой рай он создаст собственными руками).

Пересмотрела я и свой взгляд на образ главной героини: Ассоль, живущая в чуждой ей среде, сумела остаться сама собой, несмотря на все насмешки, сохранив свою летящую душу и свою мечту. Именно поэтому, а не из-за безмолвного ожидания, к ней и пришло ее Чудо, которое сотворил для нее Грэй.

Книга написана Александром Грином на одном дыхании и читается запоем. Определенный автором жанр «феерия» несколько необычен, но очень точно определяет характер данного литературного произведения: «Алые паруса» – это и волшебная история и яркая, праздничная повесть. Это необыкновенно красивая книга, говорящая о прекрасных вещах: начиная с описания главной героини с неправильным, но необыкновенно милым лицом, и заканчивая перечнем экзотических грузов, которые любил возить капитан Грэй.

В центре романа стоят яркие романтические образы главных героев, которые оттеняют второстепенные персонажи метко, несколькими чертами обрисованные Грином – хрупкая мать Артура, суровый Лонгрен, веселый матрос Летика с судна Грэя и прагматичный помощник капитана Понтен.

Писатель мастерски, почти по-театральному строит композицию своего произведения, рисуя выразительные эпизоды, раскрывающие как суть происходящего, так и формирование характеров главных героев – это и сцена мести Лонгрена трактирщику Меннерсу, и встреча маленькой Ассоли с Эглем, и работа Артура Грея юнгой у капитана Гопа. И все эти краткие вставные новеллы ведут к кульминации произведения – неожиданному появлению над морем сияющих парусов, от которых сжимается сердце не только у Ассоли, но у миллионов читателей разных поколений.

Простой и лаконичный язык этой книги я бы определила как «небанальный». Автор находит необыкновенно оригинальные эпитеты и метафоры, помогающие расцветить сюжет новыми красками. Чего стоит такие определения как «звонкая душа Грэя» или «счастье пушистым котенком поселилось в ее груди».

И в заключении еще одна цитата из книги: рассуждая о чудесах, капитан Грэй говорит, что их можно творить с помощью «улыбки, прощения или вовремя сказанного нужного слова». Давайте прислушаемся к этим словам, чтобы в нашей жизни стало больше праздника или, говоря языком Грина, феерии.

По-моему, «Портрет Дориана Грея» можно назвать идеальным произведением мировой литературы. В нем безупречно все: от продуманного сюжета до живых, полнокровных образов не только основных, но и второстепенных героев; от философской идеи, лежащей в основе романа, до отточенного языка Оскара Уайльда, распадающегося на цитаты.

Мотив сделки с дьяволом, продажи души ради жизненного успеха либо вечной молодости, на котором выстроен «Портрет Дориана Грея», является одним из «бродячих сюжетов» мировой литературы – достаточно вспомнить «Фауста» Гете или шедевр Бальзака «Шагреневая кожа». Однако Уайльд, как это бывает с большими мастерами, по-новому подходит к избитой теме, наполняя ее новым содержанием и яркими красками.

Молодой человек, именем которого и назван роман, не обладает никакими достоинствами, кроме выдающейся красоты. Это его качество завораживает окружающих: художник Бэзил Холлуорд, «ангел» героя, под его воздействием создает свои шедевры – прежде всего, мистический портрет, на котором запечатлен совершенный образ героя. Однако совсем по-другому относится к Дориану Грею сэр Генри Воттон, циник и любитель жизненных удовольствий, которому в романе отведена роль «демона». Он делает все возможное, чтобы главный герой попал под его влияние, «засыпает» его своими парадоксами, помогая Дориану преодолеть муки совести, а заодно и покончить со всеми добрыми свойствами своей души. Это сэру Генри вполне удается: главный герой вскоре забывает о своих сомнениях и катится от порока к преступлению. Только портрет напоминает ему о том, что ни один проступок не ускользнет безнаказанно от воли Всевышнего: все они будут запечатлены на лице преступника, если не на живом, то на созданном художником.

Интересна и еще одна тема, затронутая в романе – взаимодействие Искусства с реальной жизнью. Теме этой посвящены как авторские отступления и рассуждения художника Бэзила, так и история возлюбленной Дориана – Сибиллы Вейн, выдающейся актрисы, которая потеряла свой дар, после того как она открыла для себя мир настоящих чувств.

Однако автор не хочет отказываться от своего «культа красоты», который, как известно, исповедовал сам Оскар Уайльд: на многих страницах романа, посвященных многочисленным увлечениям героя – драгоценным камням, дорогим, изысканным тканям, – английский писатель, несомненно, выразил собственные пристрастия. Поразительно, но и эти описания не вносят в текст «воды», а выглядят в композиции романа совершенно гармонично.

При этом, детально описывая предметы обстановки и интерьеры комнат, Оскар Уайльд пропускает описание многих важных событий, свершившихся в жизни героев, набрасывая лишь общую канву. Он предоставляет самому читателю вообразить, какие преступления исказили облик портрета Дориана Грея, как герой проводил время в притонах, и что было написано в письме, которым он шантажировал своего бывшего друга Алана Кэмпбелла.

Особого внимания заслуживает язык романа – необыкновенно богатый и разнообразный. Это и отточенные диалоги, прославившие Уайльда как драматурга, и необыкновенно яркие эпитеты – «абрикосовый свет лондонского дня», «малахитовое небо с прорезавшейся на нем звездой». Наконец, необыкновенная емкость многих фраз превращает их в готовые цитаты, многие из которых (например, о лечении души ощущениями) стали общеизвестными.

«Портрет Дориана Грея» – очень личная книга английского автора. Несомненно, Оскару Уайльду с его идеями эстетизма не раз приходилось задумываться о красоте вечной и проходящей, Правде Жизни и Правде Искусства, а также грани, которая их разделяет. Свои сомнения и размышления над этими вопросами он и выразил на страницах романа, благодаря чему он не выглядит бездушным и холодным, что могло бы подстерегать столь идеальное произведение. Эмоциональный настрой книги, как и тема проходящей молодости и ответственности человека за свои поступки, близки всем нам. Именно это делает «Портрет Дориана Грея» книгой, актуальной на все времена, доказательством чего служат и ее многочисленные экранизации.

Вы знаете, кто такие сепульки? Хотите побывать на планетах Пинте и Панте? Узнать, как закончил свои дни галактический миссионер отец Орибазий, настоятель кротких мемногов, которые очень хотели, чтобы их любимый пастырь был возведен в ранг святых?

Тогда вы открыли нужную книгу – «Звездные дневники Ийона Тихого» проведут вас по разным галактикам, познакомят с обитателями множества планет, помогут взглянуть по-новому на научные теории земных ученых и на всю историю человечества. Эта книга заставит вас смеяться, то легко и по-доброму, то почти сквозь слезы. И, конечно, это произведение из тех, которое нужно перечитывать не один десяток раз.

Да-да, десяток, я не оговорилась. «Звездные дневники Ийона Тихого» настолько многозначное, разноплановое произведение со множеством скрытых намеков и мастерской словесной игрой, что за один и даже за два раза полностью понять его невозможно. Впрочем, это не удивительно, ведь Станислав Лем прославился, прежде всего, своими серьезными фантастическими романами, которые заставили целое поколение задуматься над философскими вопросами освоения космоса, категориями Добра и Зла в масштабах Вселенной, раскрытие человеческой сущности перед лицом Неизведанного.

Собственно говоря, об этом же идет речь и в сборнике новелл о приключениях звездоплавателя Ийона Тихого, напоминающего не то Сэмюеля Гулливера, не то барона Мюнхгаузена. Правда, в этой книге разговор о серьезных вещах ведется в легком, юмористическом тоне, но рассказы об иных мирах таят в себе иронию (иногда очень горькую) и над жителями Земли.

Лем высмеивает не только общечеловеческие пороки – бестолковость, лень, приспособленчество. Достается от него и системе образования, научным институтам, даже религии. Мало того, он с сатирой отзывается о и социалистическом обществе, в котором ему довелось жить. В одном из лучших рассказов цикла, «Одиннадцатом путешествии», изображается планета, все жители которой вынуждены даже друг от друга скрывать свое естество, опасаясь тотальной слежки и доносов. Но польский автор видит и все недостатки капиталистической демократии – погибающие от голода люди имеют полную личную свободу и даже навстречу гибели они идут исключительно по собственному желанию.

Тем не менее, Станислав Лем и в этом произведении остается ученым и философом – оттого на многих страницах мы можем прочитать юмористические варианты научных теорий (антропоморфизма, теории Большого Взрыва), а также своеобразную версию истории человечества, исправлением которой, как оказалось, занимался институт ТЕОГИПГИП под личным руководством самого Ийона Тихого.

Книга Лема является и своего рода энциклопедией пародий на современную ему фантастику (как, наверное, и на книги этого жанра наших дней). В ней можно найти практически все сюжеты фантастических произведений – раздвоение героя в петле времени, восстание роботов, не говоря уже о путешествиях во времени и космической охоты. И каждый из этих сюжетов мастер доводит до абсурда – Ийон Тихий встречает не одного, а нескольких сотен своих двойников, охотится же он на курдля величиной в несколько гектаров.

С необыкновенным мастерством Лем строит языковую стихию этого произведения. Его словотворчество, блестяще донесенное до читателей в русском переводе, необыкновенно занимательно. Чего стоит новая физическая частица «чуть подгорелый шкварк» или идеальные жители планеты Пинта – бальдуры и бадубины! Особый интерес представляет и «разгадывание» личных имен – ведь лишь вчитавшись, мы можем опознать, кто скрывается под маской Веелс. Э. Вула или кем стал сосланный в прошлое сотрудник программы по исправлению истории Райхплац (подскажу, эта немецкая фамилия в переводе на французский язык звучит как Ришелье).

Поражает феерическая фантазия Станислава Лема: он не только развивает в этом произведении множество идей, каждая из которых «потянула» бы на самостоятельное произведение, но и досконально описывает множество планет и их обитателей, придумывая все новые и новые интересные (а иногда и ошеломительные) детали.

Некоторым может показаться, что в этой книге слишком мало приключений (ничего не говорится, например, о личной жизни героя, хотя подробно рассказывается о его генеалогическом древе) и слишком много пространных философских рассуждений. Однако, по моему мнению, именно это и выводит «Звездные дневники Ийона Тихого» за рамки развлекательной литературы и делает эту книгу шедевром научной фантастики.

Интересно общаться с подросшими детьми! Постоянно узнаешь от них что-то новое, а часто и интересное. Как-то, например, пару лет тому назад дочка-подросток заявила мне, что Ктулху съел ее мозг… Кто это такой и почему он поступил так нехорошо, она и сама не знала. Из врожденного любопытства (а также в целях укрепления родительского авторитета) пришлось обратиться к Гуглу, чтобы узнать об этом чудовище. Ну и заодно открыть для себя американского писателя Говарда Лавкрафта.

Не могу сказать, что повесть «Зов Ктулху» захватила меня с первых минут – я почему-то ждала яркого динамичного повествования в духе Стивена Кинга. А вместо этого – старомодно-тягучий рассказ о старичке-профессоре и таинственном барельефе, который нашли после его смерти. Вот закончилась одна история и за ней последовала другая – суховатый отчет о секте, поклоняющейся неведомому существу… И итог – газетная статья о страшном приключении, которое пришлось пережить морякам в открытом море, где они лицом к лицу столкнулись с Чудовищем…

Как я уже упоминала, все это написано сдержанным, псевдонаучным стилем, практически без эмоций. Автор очень отстраненно ведет свой рассказ и вместе с тем безошибочно выдерживает интригу, все нагнетая и нагнетая жутковато-таинственную атмосферу. Нельзя даже сказать, что он создает свой мир (как это обычно делают писатели), нет, он просто добавляет к нашей жизни долю мистики – видимо, для того, чтобы мы не забывали о дремлющих силах природы, которые в любую минуту могут проснуться. Меня несколько разочаровало, однако, слишком конкретное описание Ктулху (может, это мои личные тараканы?): мне кажется, повесть бы только выиграла, если б он так и остался абстрактной, таинственной силой.

Лавкрафт словно бы приоткрывает нам дверь в неведомое, балансируя на тонкой грани фантастики и реальности. Он так подробно пишет о древних знаниях и о секте, поклоняющейся Ктулху, что сразу же возникает вопрос, а не лежат ли в основе этой повести реальные факты о неведомых культах? И даже если это не так, сама постановка такой проблемы говорит о многом: ведь это значит, что читатель поверил писателю.

В то же время не буду утверждать, что это произведение как-то эмоционально повлияло на меня, породив в душе страх, а тем более ужас. Скорее, я восприняла его отстраненно, как литературное произведение превосходного качества, которое читаешь, восхищаясь словом и изобразительным искусством автора. Хотя вполне возможно, что современники Лавкрафта, жившие в первых десятилетиях прошлого века и неизбалованные еще потоком мастерски написанных и снятых «ужастиков», воспринимали его творения гораздо сильнее.

Очевидно, что «Зов Ктулху» и другие произведения Лавкрафта следует прочитать всем любителям хоррора, хотя бы затем, чтобы знать, как начинался этот жанр, столь популярный в наши дни. А впрочем, их можно порекомендовать и просто всем любителям хорошей литературы. Это действительно изящная словесность – авторский стиль и композиция выше всяких похвал. В то же время в творчестве Лавкрафта наряду с удивительным изобразительным мастерством мы не находим никакой социальной проблематики: в его величественно-холодных строках сложно отыскать даже жалость к маленькому человеку…

Британская литература, как, наверное, ни одна другая дала множество превосходных детских книг. Сразу же вспоминается «Алиса в Стране Чудес» Льюиса Кэррола, рядом с которой в памяти всплывают «Винни-Пух», «Питер Пэн», «Ветер в Ивах»… К этому же ряду детской классики с полным правом можно отнести и повесть «Лев, колдунья и платяной шкаф», принадлежащую перу писателя Клайва Стейплза Льюиса.

Именно с этой книги англо-ирландский писатель и богослов начал создание своего знаменитого цикла «Хроники Нарнии» – летописи невиданной страны, населенной диковинными существами. Сюда самыми разными, совершенно необъяснимыми способами попадают представители земной расы, которым приходится играть важную роль в истории иной цивилизации. Вы скажете, что это знакомый сюжет? Но ведь именно Клайв Льюис использовал его одним из первых, став зачинателем одного из самых захватывающих и популярных жанров литературы – фэнтези, который сейчас насчитывает миллионы жарких фанатов. И первым его произведением такого рода стала повесть «Лев, колдунья и платяной шкаф», написанная в 1950 году.

Несмотря на то, что эта книга вышла первой, по хронологии описываемых событий она является второй частью цикла (первую часть, «Племянник чародея», где рассказывается о сотворении Нарнии, писатель создал лишь несколько лет спустя). Сюжет повести прост: дети Пэвенси, укрывшиеся от лондонских бомбардировок в поместье ученого чудака – друга их родителей, играют в прятки, и… сквозь стенку платяного шкафа попадают в иной мир, где живут говорящие животные и диковинные существа. Но и здесь, как вскоре выясняется, нет спокойствия, и в стране Нарнии разворачивается битва Добра, которое олицетворяет волшебный лев Аслан, со Злом в образе жестокой и вероломной Белой Колдуньи.

Несложный сюжет у мастера продуман до мелочей – несколькими точными штрихами описан строгий профессорский дом, из которого дети попадают на просторы волшебной страны. Постепенно в книге нарастает и эмоциональное напряжение – ведь братьям и сестрам Пэвенси приходиться не только спасаться самим, но и спасать неведомый им мир.

«Лев, колдунья и платяной шкаф» – книга интересная и для детей, и для взрослых. Первые видят в ней красивую сказку, образы которой несколько напоминают Андерсена (Белая Колдунья выглядит родной сестрой Снежной Королевы), а приключения героев захватывают нежданными поворотами. Взрослым же это произведение даст возможность вспомнить о своем детстве, насладиться великолепным языком и фантазией Клайва Льюиса, а также вновь задуматься над философскими вопросами (впрочем, почему бы их не обсудить вместе с детьми?)

Если быть более точным, проблемы, которые ставятся писателем-богословом касаются не только философии, но и религии – сложно не заметить в этой повести евангельские мотивы. Однако Клайв Льюис обходится без прямолинейных поучений, что делает его произведение еще более интересным и ценным. При этом именно сцены, напоминающие нам о Новом Завете (предательство и жертва за грехи), являются очень сильными и несут мощное воспитательное значение.

Мне жаль, что я не познакомилась с героями этой книги в детстве, а прочла ее уже взрослой. Но и в тридцать лет эта волшебная повесть захватила меня целиком, заставив перечитывать ее не один раз в поисках ускользнувших деталей и смакования любимых мест. При самом пристальном рассматривании могу назвать лишь один недостаток – мне кажется, у Клайва Льюиса сильнее получились образы существ, не принадлежащих к роду Адама и Евы: милого фавна Тумнуса, хозяйственную чету Бобров, даже таинственного Аслана. Братья же и сестры Пэвенси не слишком отличаются друг от друга, за исключением Эдмунда, слишком любящего рахат-лукум… Но, конечно, достоинств у этого произведения гораздо больше, поэтому смело ставлю ему высший балл.

Честно сказать, я несколько раз пыталась начать чтение этого романа, но останавливалась на первых страницах стилизованной под старину истории, представленной на суд читателей рукописи… Но вот однажды я все-таки решила взять волю в кулак и, прочитав по диагонали первые, самые сложные для меня страницы, погрузилась в сам роман – описание приключений двух монахов, приехавших в затерянную итальянскую обитель, чтобы раскрыть совершенное там убийство. Первое чувство – удивление: «Боже, как это автор осмелился перепутать эпохи, взяв Холмса и Ватсона и поместив их в Средневековье под именами Вильгельма Баскервильского (помните «Собаку Баскервилей»?) и его юного (а значит, и простодушного) помощника Адсона?».

Вторым чувством было недоумение: почему мне интересно читать отвлеченные диспуты героев, относящиеся к церковным вопросам – все эти определения ересей и запутанные проблемы религиозной жизни той поры (действие книги относится к 1327 году). И, более того, увлекательными для меня были и пространные описания монастырской архитектуры, не говоря уже о жизни самих монахов.

Словом, целиком и полностью я погрузилась в Средневековье и не столько следила за детективной составляющей сюжета, сколько просто наслаждалась мастерски переданной особой мистической атмосферой того времени – зловещей и в то же время возвышенной.

Несомненно, таким полным воссозданием эпохи мы обязаны профессиональным знаниям автора книги – ведь Умберто Эко изучал средневековую философию и литературу, глубоко проникнувшись ее духом. Его герои не только носят странные имена и ведут разговоры на непонятные нам темы (например, мог ли шутить Иисус Христос), они и мыслят по-особому – в категориях, недоступных современному человеку. Впоследствии итальянский писатель рассказал о том, как он вынашивал этот сюжет, доводя его до совершенства и обдумывая малейшие детали. Такая увлеченность и осведомленность автора всегда оказывает магическое влияние на читательскую аудиторию, заражая ее интересом к описываемым событиям.

Всего семь дней продолжается действие этого романа, а сколько событий происходит за эту неделю! Герои романа исследуют монастырь, впадают в грех и раскаиваются, ведут религиозные диспуты и читают трактаты, участвуют в богослужениях и разоблачают преступников. Финалом всего является грандиозная сцена пожара в монастыре, которую впечатляюще изобразил Умберто Эко. О мастерстве итальянского писателя свидетельствуют и персонажи этого романа – монахи, каждый из которых имеет свои секреты и чаяния. Именно психологическая сложность отличает главных героев этого произведения от своих британских прототипов.

Если повести о Шерлоке Холмсе можно смело отнести к приключенческой литературе, то «Имя розы» – захватывающая и многослойная книга, которую можно читать и как детектив, и как философский трактат, и как занимательный учебник по истории Средних Веков. Добавляет интерес еще и культурологический подтекст этого произведения – сопоставление минувшей эпохи и нашего времени (так, в образе одного из центральных образов романа слепого библиотекаря Хорхе Бургосского воплотились черты известнейшего писателя Хорхе Борхеса).

Некоторую сложность все же представляет архаичный язык книги с использованием длинных и сложных фраз, богато посыпанных латынью. Однако эту особенность скоро перестаешь замечать, лишь иногда спотыкаясь в чересчур осложненных предложениях. Само собой разумеется, этот роман нельзя читать «на ходу», он требует внимания к себе – но, растворившись в нем, можно перенестись в иную эпоху. А подобной силой обладают очень редкие шедевры мировой литературы, к которым смело можно отнести и «Имя розы».