Живая книга

Некоторые книги просто необходимо читать в нужное время. Если человек не зачитывался в юности книгами Дюма или Стивенсона, вряд ли в зрелом возрасте он очаруется романтическими подвигами героев этих авторов.

В этом отношении с «Волшебником Земноморья» мне повезло – эта книга, открывшая для меня жанр фэнтези, попала ко мне в ранней юности и произвела на меня громадное (по-другому не скажешь) впечатление. Впрочем, это была не книга, а несколько номеров «Науки и жизни», что само по себе было гарантией качества: абы каких писателей в этом престижном журнале не печатали.

Приключения юного Мага, еще не вполне осознавшего свою силу и впустившего на свою Землю (а может, и в свою душу?) зловещую Тень, я прочла на одном дыхании, а затем несколько раз перечитывала. Впоследствии старые номера затерялись, а пережитые эмоции подзабылись – ведь я познакомилась с Великими (с большой буквы) произведениями Толкина и Клайва Льюиса, а потом и с захватывающим циклом Джоан Роулинг. Но вот недавно я вновь решила воскресить в памяти злоключения молодого Волшебника из таинственной страны… и вновь за один вечер «проглотила» этот роман, не пропустив ни единого слова.

Правда, с высоты своего «взрослого» взгляда должна заметить: вряд ли «Волшебник Земноморья» понравится тем, кто привык к «экшну» – изображению яростных битв Добра со Злом, впечатляющих чудес, мистических пейзажей и прочих «прелестей», к которым нас приучили классики фэнтези. Произведение Урсулы Ле Гуин имеет большие шансы понравиться любителям серьезного чтения – настолько психологичен ее роман, наполненный к тому же серьезным философским подтекстом.

«Волшебника Земноморья» вполне можно назвать романом воспитания, который достаточно отчетливо делится на две части. В первой части мальчик по прозвищу Ястреб открывает в себе пробуждающуюся магическую силу, не осознавая и даже не задумываясь, к каким последствиям она может привести. Во второй части он пытается исправить свою невольную ошибку и борется с выпущенным им Злом, постепенно подчиняя его своей воле. Эта борьба воплощает столкновение темных и светлых сил в душе каждого человека, в чем и состоит, по моему мнению, глубинный смысл данного произведения.

Каждый автор фэнтези создает свой сказочный мир и разрабатывает собственную теорию волшебства. Урсула Ле Гуин здесь не исключение: для нее маги – это не просто люди, творящие чудеса, но мудрецы, понимающие суть вещей (то есть знающие Имена), миссия которых – поддерживать на Земле равновесие. Во время своих странствий и постоянной борьбы с непонятной, но зловещей Тенью юный Гед постепенно осознает эту Миссию, поднимаясь тем самым до уровня Великого Мага.

Чем еще примечателен этот роман? Конечно же, стилем повествования, который я сравнила бы с работой средневекового мастера миниатюры. Автор тонкими, изящными штрихами набрасывает сложный мир волшебной страны и ее обитателей. Урсула Ле Гуин говорит о многом, но еще о большем она предпочитает намекать, предоставляя свободу воображению читателей: так мы не узнаем точно, кем же была прекрасная Эльфарран, тень которой столь безответственно вызвал Сокол-Гед. Впрочем, это и неудивительно: ведь роман невелик по объему, однако охватывает множество событий, не говоря уже о философских рассуждениях. И тем не менее, в нем практически нет проходных образов: каждый из персонажей, от тетки Сокола, простой деревенской колдуньи, до Великого Мага Неммерли, отдавшего свою жизнь, чтобы выручить Геда из беды, охарактеризованы несколькими скупыми, но выразительными деталями и играют свою роль в повествовании.

По моему мнению, «Волшебник Земноморья» – прекрасный образец классического фэнтези, интересный и по сюжету, и по его воплощению. Настоятельно рекомендую не просто любителям хорошей литературы, но и ценителям изящной словесности.

Майклу Крайтону удалось навсегда, или очень надолго, остаться в светлой памяти человечества. Кому-то для достижения такого результата приходится изобретать что-нибудь сверхполезное, кому-то – совершать удивительные открытия. Благодарные читатели – их меньшинство – и не менее восторженные зрители – тут численность приближается к населению Земли – благодаря крайтоновской фантазии и таланту вспомнили о мире динозавров. Причем рассказанная история настолько увлекательна, что никогда не надоедает её повторное звучание. Речь, конечно же, идет о «Парке Юрского периода».

Профессионализм высочайшего уровня и яркий талант Крайтона создали еще целый ряд блестящих романов, и «Пиратские широты» по праву находились бы среди них. Если бы были окончены.

Идею о создании пиратской саги Майкл Крайтон вынашивал с семидесятых годов прошлого века. Доподлинно известно, к примеру, что «Парк» создавался восемь лет. «Сфера» потребовала целых двадцать. Что касается «Пиратских широт», то этот срок неизвестен. Вряд ли это случайность, так как известно ответственное отношение писателя к созданию сюжета и скрупулёзное отношение к деталям. Автор не мог назвать сроков, которые потребовались на создание пиратской саги, по той простой причине, что они не имели финишной границы. Роман был изъят из архива писателя после его смерти и силой человеческой жадности издан алчными наследниками. Оба названных доказательства являются условно «внешними», то есть событиями и обстоятельствами, сопровождающими историю создания и выхода в свет. Главные признаки незавершенного произведения, конечно же, находятся в самом повествовании.

Роман представляет собой отличную сюжетную канву пиратских приключений, которые вполне могли быть реальными событиями, случившимися на Ямайке в XVII веке. Главный герой, капитан Хантер, является достойным последователем Френсиса Дрейка и Генри Моргана. В основе сюжета лежит история ограбления испанского судна, способная встать в один ряд с подвигами перечисленных знаменитостей. Полный золота и драгоценностей, корабль стоит в бухте испанского острова под надежной защитой гарнизона в триста солдат, двенадцати орудий и неприступной крепости. Но какой лакомый кусок! И Крайтон превосходно доказывает, что нереальных целей не бывает. Средства могут быть недостаточными, вот оно – единственное препятствие.

Чарльз Хантер – отличный капитан и непревзойдённый организатор. Он собирает единственно возможную для достижения успеха команду: лучшего на Карибах морехода Эндерса, знатока порохового дела Еврея, женщину-бинокль Лазю, профессионального убийцу Сансона и силача-скалолаза Мавра. Не забывает взять в и себя. Остров никогда не подвергался нападению, потому что никому не удавалось создать и воплотить в жизнь достойный план его захвата. Капитан Хантер стал первым: его дерзких корсаров не остановили ни непроходимые джунгли, ни неприступные скалы, ни вооруженные испанцы. Крепость пала, а сокровища по праву достались победителю. При этом автор добрался только до середины своего повествования.

Известно, что дорога назад, по логике вещей, занимает столько же места во временном пространстве, что и путь к намеченной цели. Но если речь идет о морском путешествии в широтах Карибских островов, то длина непредсказуема. Крайтон украсил её и нападением несуществующих аборигенов, и осаду испанским галеоном, и ураганом, и встречей с морским чудовищем. Но самый главный сюрприз он подготовил героям дома, на родном острове…

Все ключевые события в романе прописаны с филигранной тщательностью и не страдают в основе своей невозможными деталями. Очень колоритен Порт-Ройял. Правдивость средневековых порядков, отвратительный запах разлагающихся нечистот и вечно непрекращающийся пьяный разгул жителей заставляют поверить в его существование. Но очень многое в пиратской истории – характеры героев, детали событий и всевозможные описания – нуждаются в доработке. К примеру, вызывает легкое недоумение победа Хантера в частном бою над Касальей – хладнокровным убийцей и большим любителем смертельных пыток. Наш герой, отважный капитан, в первую секунду боя втыкает злодею в горло нож. Похвально и реально, что тут сказать, но где следы ненависти – ведь он рассчитался с человеком, замучившим насмерть его родного брата? Есть много недописанных моментов в «Пиратских широтах», из-за которых читатель теряет полюбившихся героев. К примеру, Лазю, отважную пиратку, героиню вылазки и спасительницу корабля. Именно благодаря ей удалось уйти от испанской погони. Но смелую девушку приходится увидеть в последний раз именно в этот кульминационный момент. Она жива, судя по эпилогу, где Крайтон вспомнил судьбу всех без исключения, но в сюжете романа она не появится больше ни разу.

Есть у одного гениального русского прозаика отличная фраза: “Вы отлично выглядите… особенно на фоне других”. Так вот, на фоне других «Пиратские широты» являются интереснейшим романом, который качественно заставляет себя прочитать и оставляет самые позитивные впечатления. Но для блестящего высокопрофессионального пера Майкла Крайтона этого категорически мало. И автора ни в коем случае ни в чем нельзя обвинять: ведь в известной теперь всему миру стадии создания романа или, другими словами, в его реально существующем виде, он никогда не планировал издавать «Пиратские широты».

Редкий телезритель не знаком с Андреем Малаховым – известным телеведущим и «светским львом». Малахова знают все, если не лично, то по ежедневным эфирам на Первом канале и благодаря паре глянцевых журналов, которые выпускает команда под руководством Андрея. Однако немногие знают, что Малахов в свободное от основной работы время увлекается написанием книг, вернее – пока двух книг. Для меня первая книга Андрея Малахова «Мои любимые блондинки» явилась просто открытием. Совсем недавно вышла новая книга популярного телеведущего и весьма привлекательного мужчины.

Признаться честно, после нескольких прочитанных страниц еще раз заглянула в аннотацию и убедилась, что произведение издатели или автор отнесли к жанру роман. Большинство критиков даже умудрились приклеить розовый ярлычок «гламурный роман». На мой взгляд, это не роман, а эссе – воспоминания недавно минувших лет совместной работы с прекрасными блондинками на отечественном телевидении. Да, любому мужчине приятна компания блондинок, тем более таких, с которыми посчастливилось работать несколько лет рядом Малахову.

Мне симпатична позиция самого автора, который к своей писательско-публицистической деятельности относится с большой долей самоиронии. И к тому факту, что книжка напечатана на бумаге, которая прошла вторичную обработку, я также отношусь с пониманием и не считаю это пиар-ходом. У Андрея Малахова достаточно поводов гордиться своей остальной деятельностью, кроме писательской. Кстати, российский телеведущий почти в совершенстве владеет английским языком, бегло читает и говорит по-французски, получил блестящее образование в России и прошел стажировку в Университете штата Мичиган в США. Огромный опыт работы на отечественном телевидении в авторских программах «Большая стирка», «Пусть говорят», общение со многими-многими совершенно разными людьми в процессе подготовки и проведения тысяч телевизионных эфиров, мне кажется, дают право что-то написать «от себя».

Главы в романе посвящены разным блондинкам, к каждой из которых Малахов относится нежно и с большой признательностью. Часто ловлю себя на мысли, что при прочтении романов, эссе, публицистических статей или интервью с известными и публичными людьми легко узнаю фразы, словечки и манеру общения автора, героя статьи или интервью. Так было и при прочтении книги «Мои любимые блондинки». В каждой строчке легко угадывались стиль общения, меткие выражения, точные сравнения телеведущего Малахова. Автор, на мой взгляд, обладает не слишком изысканным литературным стилем и слогом, но искренность и чувство юмора, как говорится, налицо. Книжку я читала в то жаркое лето, когда в городе плавилось дорожное покрытие и хотелось искупаться в каждом фонтане. Наверное, поэтому (да еще благодаря обнаженному торсу автора на обложке книги) роман «Мои любимые блондинки» у меня ассоциируются с жарким летом и высоким стаканом холодного лимонада.

Рекомендую роман к прочтению всем юным созданиям, которым необходимо узнать правду о закулисной жизни российского телевидения и оборотную сторону гламура. Может, я «открою Америку», но на самом деле Андрей Малахов еще раз убедил меня в том, что мечты можно превратить в реальность, только если очень захотеть и много работать, забывая о времени, личной жизни и быстром результате. Книжку «Мои любимые блондинки» я поставила на книжную полку, но иногда беру ее в руки, заглядываю в глаза Малахову на обложке и вспоминаю, что на свете есть мужчины, умеющие отличать настоящих и натуральных блондинок от остальных.

Перевернув последнюю страницу прочитанной книги, я осторожно, стараясь не спугнуть свои объемно-неординарные впечатления, еще раз взглянула на обложку. Знакомство с книгой, как правило, начинается именно с нее. Эта банальная истина не претендует на статус аксиомы. Два моих хороших знакомых обожают перед покупкой книги самозабвенно рыться в дебрях ее переплета, выискивая там… Нет, я понятия не имею, что же там такое они выискивают. Есть люди (я знаю и таких), которые впадают в ступор, изучая предварительно до дыр книжное оглавление.

Я разыскиваю «свои книги» без особой на то методики. Для того чтобы отвоевать у своего бюджета книгу британского автора Джаспера Ффорде, мне потребовалась сущая мелочь. Во-первых, мое внимание привлекла «фф-ырчащая» не по правилам фамилия британского автора. Согласитесь, фамильная конструкция а-ля «Смирнофф» выглядит немного привычней, нежели Ффорде. А во-вторых, таинственная судьба великолепного Шалтая заинтересовала меня еще в детстве. Пока я размышляла, брать или не брать эту книгу, мои руки действовали автоматически: книга была спешно выдернута из рядов своих собратьев, скромно переминавшихся на магазинной полке, оплачена в кассе, вброшена в сумку и энергично задернута от посторонних взглядов блестящей сумочной молнией.

Кто убил Шалтая-Болтая?

Любопытно, но британские издатели – это та хладнокровная категория людей, которая по каким-то причинам питает некую ненависть, презрение или зависть (выберите свой вариант) к этому милому стихотворному существу. Первый роман Джаспера Ффорде назывался строго, сухо и по-деловому: «Кто убил Шалтая-Болтая?». Этот вариант книги так и не пробился к читателю, поскольку на полпути у него незримой «линией Маннергейма» стало племя британских издателей. Ффорде в ответ немного пофыркал для приличия, выбросил в мусорное ведро нерабочую клавиатуру, рассыпавшуюся на отдельные нерабочие части после столкновения с полом комнаты – не без его авторской помощи, честно говоря, – и приступил к решительному «апгрейду» романа. Так появилась на свет «Тайна выеденного яйца, или Смерть Шалтая».

«Добро пожаловать в Рединг!» – этими словами суперинтендант Бриггс приветствует нового полицейского сотрудника с незамысловатым, но оригинальным именем Мэри Мэри. Мэри – добросовестный и храбрый работник, за пазухой у которого нет ничего лишнего, включая публикации в «Криминальном Чтиве». Что это за публикации, объяснить нетрудно. Но стоит ли это делать именно сейчас, в тот момент, когда Джек Шпротт получил катастрофически лаконичное текстовое сообщение «Большое яйцо упало. Уайетт»? Очевидно, что нет. А вот кто таков мистер Шпротт, сказать необходимо.

Когда тебе сорок четыре года (что само по себе ни много, ни мало, но – ответственно), когда ты – сотрудник самого рядового отдела сказочных преступлений, у которого есть отличная жена, пятеро детей и автомобиль «Остин аллегро Мк-3»-универсал, то ты невольно начинаешь задумываться над тем, в чем же причина твоих хронических неудач. Тем более что перед глазами переменно-постоянно мелькает удачливый коллега – «доминантно красивый» инспектор Фридленд Звонн. И даже не воспользуешься кодовым восклицанием «Бейзингсток!», дабы избежать ехидства ловушки слепой ярости, поскольку в этой книге данное восклицание несколько меняет свою окраску. Аллюзия – один из тех краеугольных камней, которые помогают Ффорде умело выстраивать непривычно-необычную линию своего «пародийно-полицейского» романа.

Рединг – сногсшибательно любопытный город, в котором теснятся эти самые знаменитые аллюзии, и который в силу ряда таинственных причин притягивает к себе чудесные улики, «интересных подозреваемых» и «сложные мотивации». Это город, в котором хаотично мелькают гиперактивные квантокоты (пусть не повсеместно, но один адресок подсказать можно наверняка), а в сарае одного из домов можно отыскать те самые пресловутые три мешка барашковой шерсти, что предназначены хозяину, хозяйке и «детям маленьким».

Джек Шпротт – личность известная. Каждый из нас хотя бы краешком глаза читал или краешком уха слышал о «Джеке – победителе великанов», поэтому заочно знаком с этим человеком. Дело о трех вероломных поросятах и наглом мистере Волке, над которым работал Джек, проиграно. «Кое-кто наверху», играя интересами бюджета и престижа, ставит отдел сказочных преступлений перед гамлетовской дилеммой «быть иль не быть».

Как, в таком случае, быть с трагедией, которую спровоцировал Шалтай-Болтай, эта «вечная жертва падения» – вот в чем вопрос! Следователь Джек Шпротт и сержант Мэри, вооружившись нетрадиционными подходами к работе и взяв на заметку запрет «очеловечивания зверья», приступают к сбору улик…

Итак, добро пожаловать в Рединг!

Помните этот боянистый прикол – якобы отзыв на сайте Короля Ужасов: «Дорогой дедушка Стивен Кинг, прекрати, пожалуйста, писать книжки, потому что книжки ты уже писать не можешь, а я твоя фанатка и первая бросить не могу»? Как преданная поклонница дедушки Кинга, горького смеха сдержать над этим высказыванием не могла. Таки несколько книжек его расстроили меня в свое время и натолкнули на неутешительные выводы – тем более печальные, что все равно некого даже близко рядом поставить по силе таланта.

С невыразимым ликованием спешу сообщить всем заинтересованным лицам – Король Ужасов нисколечко не постарел и не растерял божьего дара. «Под куполом» – книга мощнейшая, ее даже трудно с чем-либо сравнить по масштабу и силе воздействия. Впрочем, первая ассоциация – это «Повелитель мух», только здесь все намного крупнее, серьезнее и невыразимо страшнее.

Если честно, те книги Короля, где ему надобились по сюжету инопланетные происки, в большинстве своем меня расстраивали и заставляли вспоминать вышеприведенную цитату. Но здесь они пригодились и чрезвычайно уместны – соорудить идеальную среду для психологически-социального эксперимента Кинг поручил именно внеземной цивилизации, чтобы это раскрыло все трещины и уязвимости жизни земной. Злобные инопланетяне, впрочем, только соорудили непроницаемую прозрачную преграду вокруг одного из американских городков. Для настоящих ужасов людям не нужна потусторонняя помощь, они отлично справляются сами.

Правительство страны пытается разрушить купол, в том числе и прямым попаданием боеголовки – но безуспешно. Сначала город отрезают, окружив войсками, но затем все чуть смягчается и к границе даже привезут родичей – проведать застрявших.

Политические интриги и экологические проблемы. Подростковые глупости и взрослые страхи, борьба за власть и наркотические видения, чувство долга и неизбывный страх… Кинг скрупулезнейшим образом выписывает подробную картину, живую, выразительную и яркую. Рушащиеся жизни и люди, внезапно достигающие вершин духа. Любовь – в разнообразнейших ее проявлениях. Роман «Под куполом» объединил все, что мы любим у Стивена Кинга, и что получается у него наилучшим образом. Здесь все его излюбленные и отточенные мотивы: сумасшествие и болезни, разъедающее душу себялюбие и преследующие призраки прошлого…

Не обошлось и без чужака-героя (Дейл Барбара по кличке Барби, ветеран войны в Ираке), и без местного воплощения зла (Джим Ренни – управленец и наркоторговец, с которым соперничает его сын, превратившийся в чудовище из-за болезни). Глупые или подкупленные люди, становящиеся на сторону прогнившей власти. Предательство и вырвавшиеся на свободу пороки.

И ведь, что любопытно и пугающе – это не затерянный в океане остров, и все жители Честерс Миллз (что в штате Мэн, ну конечно же) надеются, что гнусная преграда может исчезнуть в любой момент так же внезапно, как и образовалась. Через купол видно и можно говорить, проведывать родных и общаться с внешним миром – телефон и интернет никто не отменил… Но ощущение безнаказанности, мысль: «Ну и что, пусть завтра сюда проникнет внешний мир и я буду отвечать за свои действия, но это будет не сейчас. И возможно, даже не скоро…» – изменяет человека до неузнаваемости.

Ситуацию легко примерить на нас и ужаснуться. Очень немногие останутся людьми…

Недаром еще один великий Стивен – Спилберг собирается снять сериал по этому эпичному произведению. Надеюсь, вещь не испортят – экранизация обещает быть шикарной! Но читать в любом случае интереснее – картинка в голове, как правило, получается подробнее и выразительнее.

Поздравляю всех, кому еще предстоит прочесть «Под куполом». Немногие вещи в последнее время так сильно впечатлили и порадовали меня своей силой и настоящестью.

«Титус Гроан» – первая часть трилогии о замке Горменгаст. Вселенная Мервина Пика неуловимо изменяется: едва настроишься на мрачную атмосферу готического романа, как текст превращается в семейную сагу с диккенсовским сентиментализмом, затем все тает в сюрреалистической дымке и автор иронично намекает на идеи авангардного психоанализа.

Замкнутый мир, регламентирующий каждый поступок своих обитателей, не содержит ни малейших намеков на страну, в которой происходят события. У каждого свои ассоциации; мне кажется, герои романа напоминают графические образы Франсиско Гойи, тем более, что автор изучал систему живописи художника. «Сон разума рождает чудовищ» – навязчиво всплывает в памяти картина знаменитого испанца, представляется, что на ней изображен не случайный человек, а хозяин замка. Устрашающий силуэт совы пикирует прямо на зрителя – именно в такое существо превращается теряющий разум лорд Гроан. Всплеск неподдельного ужаса можно пережить, читая сцену прогрессирующей душевной болезни: граф требует принести на ужин мышей, собирается вить себе гнездо из веток и, ухая, как сова, расхаживает по каминной полке. Все это происходит на глазах у дочери. Маленькая энергичная Фуксия – самый светлый образ среди фантасмагорических персонажей в стиле «Капричос».

Автор органично и талантливо балансирует между реализмом и модернистскими изысками, примеряя их поочередно как модные обновки. Текст напоминает прозрачное кружево, сквозь которое просматривается второй пласт образов, домысливаемых читателем самостоятельно. В целом сюжетная линия охватывает двухлетний период от рождения наследника в семье лорда до официального провозглашения капризного малыша Титуса Гроана новым владельцем Горменгаста. В отгороженной от внешнего влияния цитадели жизнь идет по строгим правилам, что в разной мере деформирует личности главных героев. В тексте много взято от психологического триллера – смертельная дуэль повара и камердинера проходит на фоне сомнамбулических блужданий лорда Гроана, под его безумные монологи в зыбком свете старинного светильника. Леди Гроан испытывает необъяснимое отвращение к фиолетовым глазам своего сына, он вытеснен на задворки ее сознания и полностью перепоручен заботам няньки и кормилицы. Знатная дама предпочитает обществу людей свиту холеных кошек и все свое время посвящает кормлению птиц. Даже рассудительный камердинер Флей ищет тайные знаки в мистических явлениях птиц, слетевшихся к колыбели ребенка.

Все обитатели замка – его добровольные пленники. Одни впадают практически в анабиоз, как смотритель Барельефного зала, спящий большую часть суток в гамаке. Другие сгорают от амбициозных устремлений, мечтая подняться по социальной лестнице, искусно выстраивая интриги и оставляя после себя кровавый шлейф. К последним относится поварёнок Стирпайк, ставший злым гением замка. В нем есть то отрицательное обаяние, которое заставляет читателя сочувствовать всем авантюрам преступника.

Отголоски социальных пародий можно заметить в унизительном рабском существовании резчиков деревянных скульптур. К девятнадцати годам в их глазах исчезает радость жизни, она сублимируется в творчестве (так считает одна из героинь романа). Обречённые видеть в каждом соседе и приятеле конкурента, создатели примитивных фигурок каждый год переживают крушение своей мечты – если они не попадают в тройку избранных, то все результаты труда сгорают в жертвенном пламени непонятного ритуала. Незавидна судьба и лучших работ: они пылятся в музее, бесполезные и недоступные. В этом эпизоде есть какой-то скрытый мотив авторского отношения к «искусству для искусства».

Кстати, раньше я совсем не догадывалась, что Мервин Пик – это тот самый иллюстратор канонического издания «Алисы в стране чудес», которого постоянно критиковали за нарушение пропорций и композиции. Но я воспринимаю его как уникального мастера по переводу словесных кэрроловских образов на язык изобразительной книжной графики. И я не вполне уверена, что «Титуса Гроана» можно классифицировать как фантастику – от этого жанра в тексте мы обнаружим разве что вневременное и внепространственное существование замка Горменгаст…

Человечество сотни раз описывало в художественной литературе свою встречу с инопланетным разумом, экранизировало её, рисовало по этому поводу мультфильмы. Роман «Ложная слепота» это одна из таких попыток, причем на основе хорошо продуманной, логичной и научно обоснованной идеи. Видимо, поэтому местами читать роман становится совсем нудно. Докторская степень по биологии моря, которую носит Питер Уоттс, очень многое объясняет в научно-фантастическом романе «Ложная слепота». И не все эти объяснения в пользу автора.

Произойдет кульминационная встреча, конечно же, в нескором будущем. Потому что в ближайшее время мир не готов технически – это понятно, какие там могут быть перелеты в другие Галактики. Внеземному разуму, который во много раз превосходит человеческий по уровню интеллекта, совершенно не нужен контакт с землянами. Чему тут удивляться – достаточно посмотреть на нас со стороны. А глупые «зеленые человечки» до нас не долетят, ибо им не подвластны космические расстояния. Поэтому придется подождать, когда люди сами научатся прыгать в гиперпространство, а это значит, что действие развернется в будущем, и никак иначе.

Биологическое существо, более широко известное как человек, по мнению американского автора, достигнет нужных результатов в течении ближайших сорока лет. Будет создан космический корабль, способный модернизировать себя сам, излечивать людей от всех болезней и производить все, что угодно, по мере потребностей – от ватрушек до роботов, причем за доли секунды. На борту такого готового к выполнению сложнейших миссий агрегата вдогонку за инопланетянами, мелькнувшими над Землей, отправится экипаж. Состоять он будет из живых людей – этого мы железякам никогда не отдадим. Набор их профессиональных качеств соответствует задаче: лингвист, биолог, военачальник, командир корабля – он же вампир, по совместительству также присматривающий за всеми ними. Последний является эпилептиком, перенесшим в детстве лоботомию с удалением половины мозга и замены её высококачественной микросхемой. Такой человек представляет собой «китайскую комнату» – это способность принимать информацию, не понимая её, и отправлять в указанном направлении совершенно не искаженной. Самые удачные качества для соглядатая. От его лица, собственно, и ведется повествование, что идейно очень хорошо продумано.

Конечно, они успешно долетят до нужной точки в полном составе и на встречу успеют. Инопланетяне окажутся умнее по определению, соответствующему здоровой логике и описанному выше. Людей они «сделают» в три щелчка, развлекшись для начала с эффектом саккады – это удивительное свойство человеческого глаза, который, на самом деле, видит мир не плавной кинолентой с 3D-эффектом, а рваными кусками, похожими на черно-белые фильмы Чарли Чаплина. Остальное «дорисовывает» мозг человека по той простой причине, что ему так удобнее жить. Именно поэтому люди плохо находят потерянные предметы – мозг подсовывает старый файл с хорошо известным изображением. Если зрачок человека зафиксировать в одну узкую дырку, а за ней организовать полную недвижимость, то изображение через двадцать секунд пропадет. Поэтому снайперы «замыливают» глаз долгим наблюдением и сменяют друг друга или просто закрывают на время глаза. Только что описанный эффект – совсем не выдумка Питера Уоттса, а биологическая правда жизни.

Найденные инопланетяне умеют мерцать – пропадать и появляться. За доли секунды они просчитывают частоту саккады каждого человека, появляясь четко именно в те промежутки, когда он ничего не видит. Зато уже с двумя людьми такая штука уже не проходит: не бывает промежутков в унисон, явление строго индивидуальное. Становится понятным название романа: эффект саккады – это действительно ложная слепота.

Нельзя сказать, что инопланетяне ведут себя подло. Если и подло, то вполне обоснованно. Потому что люди первыми зарекомендовали себя не с лучшей стороны. Действовали свойственно своему характеру, полученному в наследство от агрессивного млекопитающего: ворвались на чужую территорию, хотя в предварительном голосовом контакте их сто раз попросили этого не делать, пробурили скважину в живом существе, являющимся целой планетой по своей сути, залезли внутрь, натащили за собой роботов, наследили грязными ногами… Все согласно имеющемуся образу. Ладно, если бы они вели себя так во имя сохранения собственных жизней. Ничего подобного. Всего лишь вследствие элементарного человеческого любопытства и невырождаемой способности к стремлению завоевать все чужие территории.

Уоттсовы инопланетяне окажутся симпатичными существами. Это осьминоги, имеющие два пупа – один на старом месте, а второй на спине, и размножающиеся «биологическими стволами», как медузы. Ну, автор всё-таки морской биолог, куда ему было деваться. Люди им совершенно не понравились, тут удивляться не чему. Американскому фантасту удалось сделать первую встречу землян с представителями иных миров совершенно реальной, потому что, если хорошо задуматься над собственным поведением, становится понятно, что приблизительно так мы и будем себя вести.

«Ложная слепота» стала романом, над которым слишком сильно постарался автор. Его вычитали десятки профильных специалистов по космосу, биологии и лингвистике. Он вылизан тщательнейшим образом на предмет каких-либо сюжетных огрехов или досадных оговорок. И, видимо поэтому, он перестал быть живым. Читать его можно, местами он увлекает и захватывает, но последняя страница приносит облегчение – ну, наконец-то, финал…

Послесловие романа, которое содержит стандартную сотню благодарностей в типично американском стиле, способно удивить любого человека, закончившего только что читать «Ложную слепоту». Потому что оно написано чудесным, живым языком, насыщенным искрометным юмором и доброй иронией, и в большей степени над самим собой, то есть над Питером Уоттсом. Даже не верится, что оба текста принадлежат одному перу. И роман, и послесловие, естественно, с английского переводил один и тот же человек. Фантастика, по-другому и не скажешь.

Сложное время наступило для любителей фантастического жанра. Как не мечтают они пробежаться по неисхоженной тропинке и погрузиться в оригинальный мир авторского вымысла, все же чаще приходится им довольствоваться унылым путешествием по избитой сотнями ног столбовой дороге в компании с фантомами «бродячих сюжетов».

Уже эпиграф романа настраивает нас на знакомство с Гердой каменного века, только ее северный олень превратился в громадного пещерного медведя с повадками верного сторожевого пса. Подобно куприновской Олесе, по-детски непосредственная представительница исчезнувшего племени кайя получила в наследство магические знания и способна силой взгляда останавливать кровь и лечить раны. Страницы «Пангеи» Дмитрия Колодана густо заселены персонажами, которых мы поприветствуем как старых друзей с улыбкой узнавания. Тем не менее, книга получила множество восторженных отзывов от подростковой аудитории. Автору удалось найти свой стиль и интонацию. История инициации девочки с берега Белой Реки прерывается налетом немецких истребителей. Придется растерянной Белке задержаться в периоде между детством и взрослой жизнью: первобытный мир и так полон опасностей, а тут еще пришельцы из будущего ведут свою собственную игру.

Расплывчатая голограмма Снежной королевы в нацистской форме охраняет вход в заброшенную лабораторию. Подтверждаются факты, что военные приступили к реализации эксперимента по превращению похищенных кроманьонцев в кровожадных исполинов. Курирует проект «Пангея-14» госпожа Хель – как и ее прототип, она с легкостью превращает людей в ледяные глыбы. Это самый загадочный персонаж с внешностью на грани красоты и уродства. В ее мотивах много недосказанности – возможно, здесь зашифрована главная интрига романа.

Автор увлечен идеей путешествий во времени: скандинавский воин неожиданно стал предводителем полудикого племени древних людей; он полвека с тоской вспоминает родину и не расстается с коническим рогатым шлемом. Беспечный искатель приключений Вильгельм превратил прыжки сквозь время в образ жизни. Забавно смотрится любитель наигрывать на губной гармошке битловские мелодии в окружении кровожадных охотников. Ему придется сыграть роль прекрасного принца, к которому неравнодушны две главные героини. Современный мачо предпочитает вербальные коммуникации в качестве метода борьбы с соперниками. Как современный юноша, он в меру меланхоличен и ироничен, хотя временами, опомнившись, превращается в былинного героя и бросается на защиту прекрасных дам. По мере приближения к финальным страницам нарастает количество расчлененных тел и отрезанных голов, и уже начинаешь сомневаться, а точно ли это фантастика для детей, или, может быть, жесткий стиль ближе к артхаусному триллеру?

В книге есть определенные параметры, которые определяют принадлежность романа к серии «Этногенез», в которой артефакты выполняют не просто роль экзотического антуража, а ведут за собой сюжетную линию. С этой точки зрения интересна авторская трактовка воздействия сакральных тайных знаний на структуру личности человека. На примере отца Аски мы видим, что магия, подобно канцерогенному образованию, ведет к истощению жизненных сил, превращая храброго воина средних лет в развалину. Не зря же прагматичный путешественник Вильгельм старается избегать любого контакта с миниатюрными анималистическими статуэтками, зная, какая опасность в них заключена.

«Пангея» была первой книгой Дмитрия Колодана, с которой мне довелось познакомиться. Несмотря на несколько противоречивое впечатление от романа, думаю, что обязательно прочитаю его продолжение. Открытый финал всегда провоцирует любопытство.

Передо мной небольшая книжка в мягком переплете с красной надписью на бледной от времени обложке. Перевернула последнюю страничку и расплакалась. Я никогда не видела Высоцкого, не слышала его живого голоса со сцены и на театральных подмостках лишь по одной причине – я принадлежу уже к другому поколению и родилась за пару лет до его ухода из этой жизни. Но я хорошо помню, когда мой любимый дедушка слушал его песни и бережно хранил любые воспоминания и свидетельства выступлений. Наверное, эта книга реальных воспоминаний мне досталась от деда в наследство.

Напомню, что автор книги Марина Влади – известная французская актриса, певица и автор нескольких книг. Я думаю, что книга мемуаров «Владимир, или Прерванный полет» – ее главная книга и самая больная боль. Книгу нельзя назвать просто документальным изложением воспоминаний в хронологическом порядке. Напротив, Марина то и дело перескакивает с одного события на другое, переносится в воспоминаниях из одного времени в совсем иное. Марина была возлюбленной и супругой Высоцкого в течении последних двенадцати лет его жизни, женой – с 1970 года по 25 июля 1980 года. В книге есть воспоминания о первой встрече, когда Марина была популярна и известна практически во всем мире, а молодой Владимир Высоцкий переживал не лучшие времена. На страницах книги четко прослеживается женская логика, а в строчках и между строк остались любовь и восхищение.

«… На сцене неистово кричит и бьется полураздетый человек. От пояса до плеч он обмотан цепями. Ощущение страшное. Сцена наклонена под углом к полу, и цепи, которые держат четыре человека, не только сковывают пленника, но и не дают ему упасть. Это шестьдесят седьмой год. Я приехала в Москву на фестиваль, и меня пригласили посмотреть репетицию «Пугачева», пообещав, что я увижу одного из самых удивительных исполнителей – некоего Владимира Высоцкого. Как и весь зал, я потрясена силой, отчаянием, необыкновенным голосом актера. Он играет так, что остальные действующие лица постепенно растворяются в тени. Все, кто был в зале, аплодируют стоя…».

Ему всегда аплодировали стоя, когда он исполнял свои баллады и рвущие сердце стихи, когда он играл на сцене театра на Таганке, когда он появился на экранах в роли капитана Глеба Жеглова, а еще – ему аплодировали 25 июля 1980 года, когда провожали в последний путь. Совсем недавно я стала свидетелем новых аплодисментов: на премьере фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой!».

В книге мелькает множество известных фамилий и имен, с носителями которых Высоцкий, оказывается, встречался и был близко знаком. Так например, для меня стало открытием, что в Нью-Йорке Владимир Семенович встречался с Иосифом Бродским и читал ему свои стихи в одном маленьком кафе в Гринвич-Виллидж. Бродский пригласил пару в гости, угостил восточным обедом, читал свои стихи на английском и напоследок оставил посвящение Владимиру на последней книге стихов. Марина подчеркивает важность этой встречи и пишет о том, что впервые великий поэт признал его за равного. Кстати, здесь же она упомянула двух известных русских поэтов, которые всегда с удовольствием общались с Высоцким, много обещали, но так никогда и не помогли в издании стихов при жизни Владимира.

Очень интересно Марина Влади рассказывает о закадычных приятелях Высоцкого. Она пишет, что за 12 лет, которые они были знакомы, она узнала семь закадычных приятелей Владимира. И к каждому он относился трепетно, ему были «необходимы их присутствие, общие секреты, сидение на кухне целыми ночами». Высоцкий тяжело переживал неудачи и потери своих друзей. Однажды Марина во время телефонного звонка увидела, как чернеет лицо Высоцкого. Он положил трубку и не смог сдержать рыданий: «Енгибаров умер! Сегодня утром на улице Горького ему стало плохо с сердцем, и никто не помог – думали, что пьяный! Он умер, как собака, прямо на тротуаре!».

Меня потрясли страницы, на которых Марина совершенно искренне и с невыносимой болью рассказывает о прощании с Высоцким. Он умер в разгар летней московской Олимпиады. Москва была пуста, все подозрительные и ненадежные элементы были временно выселены из столицы. О смерти поэта сообщили в одной из газет парой строк. Прощание проходило в театре на Таганке. Тысячи людей, несмотря на запреты и оцепления, пришли, чтобы проститься с актером, певцом и поэтом. Многие принесли магнитофоны и включили свои любимые песни на полную громкость. Москва скорбила… Как пишет Марина – нужно было научиться жить без Высоцкого.

Я рекомендую найти и прочитать эту небольшую книжку, в которой так много личных воспоминаний и трепетных мгновений. Марина так много рассказала о Высоцком, что все мои прежние представления о нем основательно изменились. Я узнала от Марины Влади самое важное: Высоцкий – недосягаемая звезда и реальный русский человек, у которого голос звучит из самого сердца и обнаженная душа поэта.

Видите ли, тролли – это давние и преданные сородичи домовых. Правда, со временем тролли решительно распрощались со своим «запечковым» образом прозябания и, вручив дела домашние домовому и пожав ему по-родственному лапу, перебрались на самостоятельную и новую жизнь в долину. Скандинавская унылая печка осталась в прошлом, зато на муми-горизонте неясно забрезжили приключенческие штрихи невероятных и увлекательных событий.

Почему Муми-тролль и «все-все-все» решили доверить именно Туве Янссон все свои «привычки и непривычки», все эти волшебные намеки и наметки, со временем переросшие (кто бы сомневался!) в забавные истории, достойные строгого и правдивого пера задумчивого северного сказочника, для нас, верно-преданных читателей, почитателей и яростных поглотителей ее книг, остается секретом. Но то, что Туве Янссон достойно, безоговорочно и полностью оправдала наивно-простодушное доверие этих милых волшебных существ – «многознаменательный» факт, не вызывающий никаких обидных сомнений.

Видите ли, в приключениях, спровоцированных несанкционированным и хаотическим полетом прозаически опасной и теоретически неприемлемой хвостатой кометы, есть один маленький, но миленький и, что важно, полностью провидческий момент. Мягко-пушистая фрекен Снорк, спасенная отважным рыцарем Муми-троллем, дарит своему избраннику «звезду, которую мужчины любят носить на шее». Говоря обыденным языком, медаль. Произошло это, если верить летописцам, в октябре далекого 1946 года. А вот спустя два десятка лет Международную Золотую Медаль необыкновенного сказочника Андерсена вручают уже самой Туве Янссон, и ей восторженно аплодируют и празднично-белоснежные муми-тролли, и переменчивые снорки, и даже невозмутимые скептики хемули (не говоря о крошечных, но амбициозных сниффах и «массовке» хатифнаттов, добросовестно толпящихся в задних рядах!).

Можно долго спорить о том, на кого же внешне смахивает чудный сказочный зверек Муми-тролль. Как правило, роль промежуточной истины ошибочно-помпезно вручается племени гиппопотамов, но желтая майка лидера в итоге неизменно достается не кому иному, как фасонистым сноркам, мастерам «хамелеонистого» перевоплощения. Следует заметить, что наш скромный друг Муми-тролль придерживается несколько иной точки зрения: «Нет у меня сородичей, которые чуть что — и перекрашиваются. Существует лишь один вид Муми-троллей — белый!», – строго и сердито замечает он, поправляя безмятежного фантазера Снусмумрика.

Муми-тролль – абсолютно неконфликтное волшебное существо. В отличие от того же Сниффа – крошечного ростом, но громадного по шуму паникера, безалаберного любителя варенья и первооткрывателя Таинственного пути. Да-да, как это ни странно и не обидно, но Таинственный путь открыл не милый и добродушный Муми-тролль, а трусливо-хвостато-ушастый Снифф! Впрочем, в «обрамлении» врожденно-приобретенного благородства Муми-тролля довольно жестко скрашиваются все возможные моральные неприглядности и Сниффа, и узкоспециализированных, подобно товарищу Ш. Холмсу, Хемулей (коллекционера бабочек и филателиста), и даже занудно-забавного Ондатра. Вот, к примеру, в «Волшебнике Изумрудного Города» все предельно ясно: и Гингема, и Бастинда – враги. Но у Муми-тролля врагов и «днем с кометой» – то бишь, огнем, – не отыщешь…

Ах да, комета! Вот то «сказочное зло», которому отчаянно противостоят крохотные волшебные существа. И если бы не «кое-что», что отыскал Снифф при помощи Мартышки (помимо Таинственного пути), то жителям Муми-долины пришлось бы несладко. Я не стану говорить, что именно он отыскал, поскольку это – его тайна. Могу процитировать лишь часть информации. Это «что-то такое, что начинается на «г» и кончается на «т»! – сказал Снифф.- А в середине еще «р» и «о»!».

P.S. Да, но кто автор таинственных знаков? Возможно, Муми-тролль прав, и Тайное общество существует?!