Живая книга

Книгу шотландского писателя купила по случаю, именно в тот период, когда мой разум и чувства требовали новых ярких впечатлений от жизни, а значит, и от неизвестной для меня литературы. Иэн Бэнкс приобрел популярность на просторах Британии еще в 80-х годах после публикации первых произведений. Однако русским поклонникам фантастики, вернее – любителям психологического романа, стал известен уже в этом тысячелетии, после выхода в свет книги «Шаги по стеклу» в 2004 году на русском языке.

Сюжет разделен на три линии, которые совершенно не соприкасаются никаким образом, но концовка романа оставляет возможность каждому читателю самому определить и понять связь между героями и событиями. Во всяком случае, так показалось мне. Автора беспокоило другое: «I worry sometimes that people will read «Walking on Glass» and think in some way I was trying to fool them, which I wasn’t» («Я беспокоюсь иногда, что люди будут читать «Шаги по стеклу» и думать, что я пытался ввести их в заблуждение, но это не так»).

Первая линия повествует о студенте, который влюблен, имеет друга и множество планов на эту жизнь. Герой второй сюжетной линии – Стивен, который страдает манией преследования, однако это не мешает ему чувствовать себя адмиралом большой межгалактической войны. Поступки и невероятные события вокруг этого героя продиктованы весьма прозаическими причинами: он много читал и долго лечился в психиатрической клинике. Обычная пара стариков – герои третьей линии романа «Шаги по стеклу». Впрочем, обычной парой я поторопилась их назвать. Квисс и Аджайи являются военными преступниками и отбывают наказание, которое также сложно назвать банальным. Вы вправе спросить, каким образом они связаны и что становится объединяющим звеном? Об этом можно подумать и ответить лишь после прочтения романа.

После чтения мне снились ночами ужасная кухня в замке, где размеры предметов никак не соответствовали реальности, и эти существа-коротышки, которые служат посудомоями, подавальщиками, рудокопами и каменотесами. Чтобы размешивать суп или регулировать огонь под кастрюлей, кухонным рабочим приходится влезать на специальные табуреты. Маленькие споры перерастают в ожесточенные потасовки, и… да, все я это наблюдала в своих снах.

Особое место в романе, как и положено, занимает любовь. Но всегда с некой оговоркой: например, Грем (студент), влюбившись в Сэру, удивляется и не верит во все то, что происходит с ним. В прошлом он полагал, что его минуют столь банальные чувства. И вот Грем после свидания несколько часов добирается до своей съемной комнаты, у него деревенеют на морозе уши и покалывают щеки, но он готов хохотать и молиться богам, протягивая руки к «сумрачно-оранжевому» небу. И это только за один поцелуй и за ее: «Увидимся непременно».

В полном хаосе мыслей и событий, которые переживают герои романа, вдруг мелькают, как лучики солнца, совершенно знакомые ситуации. Например, параноик Стивен любил иногда открыть окно в своей комнате, которая превратилась в книжный лабиринт от огромного количества книг. Открыть окно и долго-долго смотреть на прохожих и транспорт, ощущая полное умиротворение и чувство единения с этой улицей и с этим миром. Разве вам не знакомы такие чувства?..

Признаюсь откровенно, мне было очень интересно читать роман, настолько тонко и изящно автор повествует даже о неприятных, казалось бы, вещах и поступках. Три параллельные линии сюжеты захватывают, держат в постоянном напряжении, и бросить чтение мне лично не позволило любопытство в чистом виде. Это, разумеется, мое субъективное мнение. А после прочтения романа осталось странное послевкусие: то ли отведала сладкий ананас, присыпанный перцем и солью, то ли пригубила шампанское, разбавленное большой порцией горчицы. Рекомендую прочтение романа «Шаги по стеклу» взрослым или тем, кто готов к непривычному взгляду на банальные вещи, к нереальному мировосприятию обычных поступков. Поймала себя на том, что мысли путаются от романа, который начинается так: «Он шел белыми коридорами…», а заканчивается словами: «… напоследок он столкнул с тропинки комья запекшейся пыли, смешанной с кровью…». Желаю увлекательного чтения!

Очарование скандинавской детской литературы конца XIX – начала XX мы смогли в полной мере почувствовать с появлением новых полных версий перевода без идеологической причесанности, характерной для советских изданий. Только на старших курсах университета я открыла для себя трогательную философскую сказку Андерсена «На дюнах» и сложный художественный мир Сельмы Лагерлеф, в котором дидактика причудливым образом перемешана с фантастикой, и все это сдобрено морализаторством в лучших традициях протестантской воскресной проповеди.

«Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями» принесло его создательнице мировую известность, Нобелевскую премию и почетное членство в Шведской академии. Сказка задумывалась в качестве учебника географии со своеобразной структурой изложения. Сотню лет назад появились модные педагогические идеи о модернизации сухого курса естественных наук, его потребовалось трансформировать в формат приключенческого романа странствий.

Сельма получила официальный заказ и ответственно отнеслась к созданию подробного описания шведских провинций, их климатических условий. Местный фольклор соседствует в книге с историческими фактами. Этот рассыпающийся на отдельные параграфы-истории учебник держит в композиционной целостности стая диких гусей под предводительством мудрой Акки. За перелетными птицами увязался домашний гусак Мартин с заколдованным мальчишкой на спине. Малолетний хулиган Нильс Хольгерссон был превращен в крошку-гнома с целью перевоспитания и нравственного усовершенствования. Каждым своим поступком он вынужден будет доказывать, что ответственность, честность, сострадание формируются не вследствие усвоения правил хорошего тона, а в реальных жизненных ситуациях. Его ждет бесконечная череда испытаний, и благодарность не всегда будет наградой.

В какой-то мере я согласна с критиками госпожи Лагерлеф, которые пытались изгнать Нильса с гусями из школьной аудитории. Ученики лучше усвоят информацию с четкой логической формой изложения, без перегруженности художественными ассоциациями и образами. Все же доминировать должна научность представленных фактов. Но, с другой стороны, сказка уже изначально переросла параметры учебника и стала уникальным литературным явлением.

Я люблю читать Лагерлеф, завернувшись в теплый плед, грея руки о чашку кофе, попеременно перелистывая страницы и откусывая кусочки вишневого пирога. Так легче противостоять пронизывающим скандинавским ветрам, бродить по берегу Меларена и лететь в зыбкой синеве над Упландом. В книге нет монотонности: сначала содрогаешься, представив, как голодный замерзший мальчишка с жадностью ест сырую рыбу. Через пару минут умиляешься спасению беличьего семейства Сирле. Так выразительна усадьба в Сконе, старая крестьянка в белом переднике, бесстрастно наблюдающая за барахтающимися слепыми бельчатами. Когда доходим до счастливого финала этой истории, мой сын просит прочитать эпизод еще и еще раз. Шведская школьная учительница знает, как завладеть вниманием ребенка.

Сказку о Нильсе можно найти в разных вариантах: есть пересказы, где сохранена только сюжетная линия самого путешествия, в других изданиях из полной версии выброшены все фрагменты, говорящие о христианском мировоззрении автора. Домашнего белого гуся называют то Мартином, то Мортеном. Даже возраст Нильса колеблется от 12 до 14 лет. Не знаю, что ближе к оригиналу, но мне кажется, Нильс Хольгерссон – четырнадцатилетний трудный подросток с жаждой самоутверждения. В его поступках так много бесстрашия, изобретательности, настойчивости. Постепенно формируется мужской характер в лучших традициях романтизма.

В последнее время в российской школе наметился интерес к христианским мотивам произведений Сельмы. В программу рекомендованного дополнительного чтения включены фрагменты из ее рассказов о Христе, несмотря на их явную апокрифичность. Мы лучше поймем религиозные убеждения автора, когда узнаем, что родители Нильса отправились в церковь, а не на ярмарку. Они оставили мальчишке для изучения проповедь и молитвослов, в переводах советских времен вместо этих книг присутствовал учебник математики. Сельма Лагерлеф была уверена в том, что правильная жизнь строится на основе десяти заповедей.

Книга доставит много приятных минут читателям. Более всего мне импонирует ее скандинавский аромат – прохладная сдержанная северная стилистика чувствуется на каждой странице волшебного путешествия.

Наверное, это правдивая история. Способ её написания типичен для американской биографии: придерживаться фактов и документов, зафиксированных свидетельств очевидцев и трижды уточненных сведений. Что вполне объяснимо национальной народной традицией судиться по любому поводу. Также имело место нежелание самого Стива Джобса становиться главным героем произведения о себе самом. Если быть предельно честным и точным, то отношение властелина трех империй к труду Янга и Саймона было индифферентным: это все ерунда, я на такое время не трачу, даже о маленьком интервью не может быть и речи. Но вы, если очень хочется, пишите, кто ж вам запретит?

Авторы захотели. Преследовали они в написании биографии следующие цели: а) детальнейшим образом выложить все события жизни Стива Джобса на бумагу и увековечить их; б) сделать такое изложение максимально правдивым, опросить всех возможных свидетелей, выслушать все мнения, попробовать синтезировать из них правду и выложить её в текстовый редактор; в) в процессе работы найти ответ на вопрос – благодаря каким обстоятельствам, свойствам характера, внешним событиям либо любым другим факторам Стиву Джобсу удалось добиться успеха, которого хотелось бы любому человеку на земле?

Можно смело утверждать, что авторы справились со своей задачей на 66%. Потому что, если бы им это удалось на 100%, то, воспользовавшись методом Джобса, в первую очередь к вершинам успеха поднялись бы они сами, а этого не произошло.

Что касается биографии, то она прописана хорошо. Это не художественное произведение, в ней нет драйва, увлечения сюжетом или детальных описаний окружающей среды. Если, конечно, не считать таковыми пространные объяснения, как выглядят первый «Мак», единственный Next и всеми без исключения сотни раз виденный iPod. Тяжело оценить, насколько биография реальна. Но она все равно будет неодинаково отражаться в сознании разных людей.

Интересны детали путешествия юного Стива и его друга Дэна Коттке по бескрайним индийским просторам. Немногие бы из нас рискнули бродить по колено в пыли в набедренных повязках, остриженные налысо, в немилосердной жаре и без наличных денег. Зачем? В поисках истины. Пожалуй, этот вояж стал самым безрассудным поступком в жизни Стива Джобса. Вши, блохи, чесотка и легкая форма дизентерии оказались цветочками по сравнению с ливнем, который застал друзей по несчастью в русле высохшей реки. Можно только представить их отчаяние, но лившаяся сплошным потоком вода грозила смыть их с лица земли. А они, имея при себе только шлепанцы и набедренные повязки, пытались зарыться в песок, молились и обещали Господу стать хорошими людьми, если Он оставит их в живых.

Выполнил ли наш герой свое обещание, судить, скорее всего, нам. Частично можно это сделать, основываясь на материалах представленной миру биографии. Есть в ней ряд деталей частного и личного характера, о которых, пожалуй, можно было бы и не рассказывать всему человечеству. Много общеизвестных фактов – в частности, о факте усыновления новорожденного Стива, о его достижениях в компьютерной индустрии или об изгнании из собственной компании. Вот в этом событии действительно авторы помогли разобраться. Русскому человеку непонятно, как могут выгнать владельца из созданного им же предприятия. Америка – это такая страна, где испокон веков принимают сторону большинства. И такое мнение разъединяет в разные полюса понятия «держатель акций» и «генеральный директор компании». Есть правление, у правления есть члены, они большинством голосов принимают решение – кто достоин, а кто нет. На самом деле, это самый будоражащий момент в книге. Подняться к вершинам может каждый, но мест там очень мало, поэтому многим приходится слетать. И вопрос не в том, чтобы вновь преодолеть вершину. В общем-то, обеспеченному человеку уже и не захочется вновь карабкаться вверх, тернистые пути не зовут по второму кругу. И загадка не в том, что Стиву Джобсу захотелось. Пожалуй, даже будет неправильным высказаться таким образом. В призме мировосприятия человека-iКоны все выглядело совсем иначе. Он придумал себе дело, ему сказали, что он не умеет и прогнали. Но он умел лучше всех, доказал это и вернул себе свое дело – через пятнадцать лет. Следует обратить особое внимание, что ни малейшей секунды Стив Джобс в наличии собственных талантов не сомневался. Никогда.

Особенно своевременна биография именно сейчас, когда жизненный путь Стива Джобса закончился, и уже завершены все его дела. В 2005 году он читал лекцию выпускникам Стэнфорда, в которой заговорил о личном восприятии смерти. Стив признавал, что никто не хочет умирать – ни он, ни те, кто планируют точно попасть на небеса. Несмотря на это, смерть является последним пунктом назначения каждого человека, никому и никогда не удалось избежать её. Видимо, смерть – лучшее изобретение жизни, так как она является причиной перемен и открывает дорогу новому, заставляя навсегда забыть старое.

Стать Стивом Джобсом невозможно. Так же невозможно достичь результатов, равных его свершениям. Во всех больших делах дорога всегда прокладывается заново.

Интересно общаться с подросшими детьми! Постоянно узнаешь от них что-то новое, а часто и интересное. Как-то, например, пару лет тому назад дочка-подросток заявила мне, что Ктулху съел ее мозг… Кто это такой и почему он поступил так нехорошо, она и сама не знала. Из врожденного любопытства (а также в целях укрепления родительского авторитета) пришлось обратиться к Гуглу, чтобы узнать об этом чудовище. Ну и заодно открыть для себя американского писателя Говарда Лавкрафта.

Не могу сказать, что повесть «Зов Ктулху» захватила меня с первых минут – я почему-то ждала яркого динамичного повествования в духе Стивена Кинга. А вместо этого – старомодно-тягучий рассказ о старичке-профессоре и таинственном барельефе, который нашли после его смерти. Вот закончилась одна история и за ней последовала другая – суховатый отчет о секте, поклоняющейся неведомому существу… И итог – газетная статья о страшном приключении, которое пришлось пережить морякам в открытом море, где они лицом к лицу столкнулись с Чудовищем…

Как я уже упоминала, все это написано сдержанным, псевдонаучным стилем, практически без эмоций. Автор очень отстраненно ведет свой рассказ и вместе с тем безошибочно выдерживает интригу, все нагнетая и нагнетая жутковато-таинственную атмосферу. Нельзя даже сказать, что он создает свой мир (как это обычно делают писатели), нет, он просто добавляет к нашей жизни долю мистики – видимо, для того, чтобы мы не забывали о дремлющих силах природы, которые в любую минуту могут проснуться. Меня несколько разочаровало, однако, слишком конкретное описание Ктулху (может, это мои личные тараканы?): мне кажется, повесть бы только выиграла, если б он так и остался абстрактной, таинственной силой.

Лавкрафт словно бы приоткрывает нам дверь в неведомое, балансируя на тонкой грани фантастики и реальности. Он так подробно пишет о древних знаниях и о секте, поклоняющейся Ктулху, что сразу же возникает вопрос, а не лежат ли в основе этой повести реальные факты о неведомых культах? И даже если это не так, сама постановка такой проблемы говорит о многом: ведь это значит, что читатель поверил писателю.

В то же время не буду утверждать, что это произведение как-то эмоционально повлияло на меня, породив в душе страх, а тем более ужас. Скорее, я восприняла его отстраненно, как литературное произведение превосходного качества, которое читаешь, восхищаясь словом и изобразительным искусством автора. Хотя вполне возможно, что современники Лавкрафта, жившие в первых десятилетиях прошлого века и неизбалованные еще потоком мастерски написанных и снятых «ужастиков», воспринимали его творения гораздо сильнее.

Очевидно, что «Зов Ктулху» и другие произведения Лавкрафта следует прочитать всем любителям хоррора, хотя бы затем, чтобы знать, как начинался этот жанр, столь популярный в наши дни. А впрочем, их можно порекомендовать и просто всем любителям хорошей литературы. Это действительно изящная словесность – авторский стиль и композиция выше всяких похвал. В то же время в творчестве Лавкрафта наряду с удивительным изобразительным мастерством мы не находим никакой социальной проблематики: в его величественно-холодных строках сложно отыскать даже жалость к маленькому человеку…

Айзек Азимов – один из десятка фантастов, знакомство с которым входило в обязательную программу любителя этого жанра. В СССР можно было по пальцам пересчитать авторов, которые переводились и регулярно издавались: Азимов, Хайнлайн, Шекли, Брэдбери, Гаррисон, Саймак. Эта пятерка в обязательном порядке имелась на заветной полке не избалованного вниманием советских издательств читателя. Жаль, в основном перепечатывали одно и то же, но Азимову и тут везло: будучи профессиональным ученым в области биохимии, он обладал даром увлекательно излагать интересные научные идеи – а что еще надо фантасту в «золотой век» жанра – 40-60-е годы ХХ века? Кроме того, в отличие от модных трендов американской фантастики, в его творчестве злобные, недружелюбные и агрессивные инопланетяне не встречаются в принципе, сам автор сосредоточился на более тонких материях, за что и любим до сих пор.

Повесть «Сами боги» (в американской традиции ее называют романом, но скорее все-таки повесть) относится к жанру «твердой НФ», однако на фоне захватывающей дух физической проблемы поднимается традиционная для НФ тема: ответственность. Я бы назвал эту повесть «детектив по второму закону термодинамики». Только в отличие от детектива с расследованием убийства человека Азимов повествует об убийстве целых Вселенных. Имеется и этическая компонента, которая и задает тон всей повести: насколько этично процветать нам, убивая других. Причем убивая по незнанию, тупости, лени, скудоумию – в общем, не очень осознанно, но тем не менее убивая наверняка. Пусть гибнут и не люди.

НФ-составляющая повести базируется на простом предположении: имеются две вселенные А и Б, в которых действуют различные физические законы. Из А в Б прокладывается труба (Межвселенский Электронный Насос), посредством которой происходит перетекание элементарных частиц в обоих направлениях. В нашей вселенной А благодаря этому появляется источник дармовой, экологически чистой энергии. Вселенная Б получает аналогичную выгоду. Только первооткрыватель явления Фредерик Хэллем с нашей стороны не удосуживается предусмотреть все возможные последствия такого обмена, да и вообще он упивается славой, подминает под себя науку Земли и приобретает такой вес, что любое разумное сомнение в его состоятельности воспринимается как ересь с одной только разницей, что ученого, критически оценивающего вклад Хэллема в теорию Насоса, не сжигают, а просто вышвыривают из науки.

Вместе с тем у теории Насоса существует и продолжение: взаимное перетекание элементарных частиц из вселенной А во вселенную Б приводит в итоге к неуправляемому и нелинейному во времени ускорению процессов космогонии: наше Солнце разогревается все быстрее и в скором времени превратится в сверхновую, солнце вселенной Б, наоборот, все ускоряющимся темпом остывает, лишая драгоценной энергии местных аборигенов.

В обоих вселенных находятся физики, высказывающие опасения в целесообразности существования Насоса, однако давление общества, получившего неисчерпаемый, как ему кажется, источник энергии, и сиюминутная выгода от такого источника – всё это заглушает одиночные голоса…

Хочется сказать пару слов о персонажах повести. Стиль Азимова я бы выразил парадоксом: о людях писать суховато, а вот о научных концепциях – страстно и увлекательно.

Хэллем, который как танк зачистил под себя и затоптал науку, никаких заслуг не имеет в принципе. Один из его критиков с грустью замечает, что Хэллем просто воспользовался подсказкой вселенной Б, предоставившей ему чертежи Насоса, а научный аппарат и всю теорию Обмена за него сделало научное сообщество. И теперь старик упивается властью – и ничего более. Яркий представитель племени хамов, дорвавшихся до власти, напористых и безжалостных с любым несогласным.

Физики Ламонт и Денисон – те немногие, кто бьют тревогу и ищут пути решения проблемы. Их образы рисуют типичного добросовестного ученого, который не прогибается под давлением авторитетов, а просто делает свою работу: генерирует идею, критически осмысливает её, проверяет экспериментально… в общем, методично делает свое дело, одинаково высоко ценя как положительный, так и отрицательный результат.

Особая заслуга Азимова – представители вселенной Б, аборигены неведомой галактики. Перед Азимовым стояла неимоверно сложная задача: писать от лица представителей чужого мира, и эту задачу он решил с блеском. Впрочем, чего еще ждать от автора, десятилетием ранее описавшего психологию роботов! Блистательно описано общество Мягких, психология Уна, Дуа и Тритта, от которых зависит спасение их вселенной.

Забавны детали земного общества будущего. Упоминается общепланетный эсперанто как язык общения, а также противостояние Земли и земной колонии на Луне (слава богу, относительно мирное, скорее борьба за первенство), благодаря которой, собственно, и будет найдено решение проблемы, описанной в повести. В целом, повесть не перегружена техническими деталями о будущем, именно поэтому повесть не кажется архаичной или устаревшей.

Итак, перед нами ярчайший представитель НФ, входящий в ее золотой фонд. Остается добавить, что повесть обладает тремя самыми весомыми премиями жанра в номинации «Лучший НФ-роман»: Небьюла (1972), Хьюго (1973), Локус (1973).

События романа происходят в далекие 50-е годы восемнадцатого века на просторах Америки. Но захватывающий сюжет, увлекательные путешествия и авторский стиль позволяют оторваться от современной действительности и полностью погрузиться в прочтение романа Майна Рида. А может, это просто классика – классика жанра, классика стиля, классика романтики.

В одной библиографической статье об авторе романа «Всадник без головы» я встретила предельно точное выражение, характеризующее творчество писателя – романтическая экзотика. Именно так, потому что таинственные и страшные события, происходящие в романе и не отпускающие читателя, все равно окружены романтической и любовной экзотикой. Сам Майн Рид прожил яркую жизнь, полную приключений, работал учителем и репортером, торговал с индейцами, принимал участие в войне между США и Мексикой, в 33-летнем возрасте женился на пятнадцатилетней красавице, участвовал в революциях и скитался по всему свету в поисках вдохновения, имел твердую гражданскую позицию и смело заявлял о ней, а умер от нервного и физического расстройства. Писатель получил известность при жизни и остался в истории как один из самых популярных авторов приключенческих романов.

Вернемся к роману «Всадник без головы». Сюжетная линия выстроена по законам жанра: на просторах выжженной прерии семья богатого плантатора Вудли Пойндекстера знакомится с Морисом Джеральдом. Обстоятельства сложились так, что семья плантатора при переезде в новое поместье заблудилась, а скромный мустангер оказался их спасителем. Понятно, что юная дочь Луиза с первого взгляда влюбляется в героя, глава семейства проникается к нему уважением и благодарностью, а Кассий Колхаун – племянник Вудли и кузен Луизы – сразу же разглядывает в спасителе соперника. Дальнейшие события развиваются стремительно: героями овладевают желания догнать, убить, восстановить справедливость, отомстить, любить и быть любимыми.

Предупреждаю: «Всадник без головы» – не сказка для детей, а красивое и яркое произведение для читателей в романтическом возрасте от 12 до 99 лет. На страницах романа нежные объятия и пылкие признания сменяют картины коварных убийств и внезапные появления вполне реального всадника без головы. Роман в переводе на русский язык Аллы Макаровой читается легко, некоторые строчки остаются в памяти навсегда:

«… Впереди, до самого горизонта, простираются безграничные просторы саванны. На небесной лазури вырисовывается силуэт загадочной фигуры, похожей на поврежденную статую кентавра; он постепенно удаляется, пока совсем не исчезает в таинственных сумерках лунного света …»

Я где-то читала, что Майн Рид, обладая буйной фантазией и неповторимым воображением, даже изменил некоторые факты своей биографии, чем в последствии окончательно запутал своих библиографов. Поэтому неудивительно, что в романе присутствуют такие яркие, сочные, колоритные описания сюжетных событий. История утверждает, что в трудные времена от неминуемого банкротства Рида спасла именно публикация романа «Всадник без головы». После смерти писателя, в некрологе одного британского издания появились строчки:

«… У молодежи Англии и Америки не было лучшего друга, чем капитан Майн Рид».

Мое первое прочтение книги состоялось в период впечатлительной юношеской поры. Роман вызвал бурю эмоций, даже слезы от горя и радости. Совсем недавно я перечитала «Всадника» и с удивлением обнаружила, что захвачена знакомым сюжетом и содержанием с новой силой. Впечатления нисколько не изменились, напротив, восхищаюсь автором и героями еще с большей силой. Разумеется, произведение иногда кажется наивным, а поступки героев романа – слишком пафосными или предсказуемыми. Но такие детали вполне компенсируются общим впечатлением от романа. Если сравнивать влияние классических приключенческих романов разных авторов, я бы осмелилась поставить рядом произведения Майна Рида и Джека Лондона.

«…Он потёр лоб. Я же уже решал этот вопрос. Давно ещё в деревне. Я его даже два раза решал, потому что в первый раз я забыл решение, а сейчас я забыл доказательства…».

Вспомните, сколько раз в своей жизни вы постигали главную тайну мироздания (ну, если эта тема вообще вам интересна) – во сне, в алкогольном угаре, в суетливой спешке… И тут же звонил телефон, или настигала новая волна сна, или кто-то говорил какую-то несусветную глупость… И все пропадало, оставалась только раздражающая непонятность да общая бессмыслица бытия. Вот так пробирается по непостижимому и гигантскому Лесу бедняга Кандид – слушая назойливую, непрерывную, неправдивую болтовню амнезийных аборигенов, пытаясь постичь чуждую, странную, невыразимую реальность планеты Пандора. Да, когда писалась «Улитка на склоне», это название не было еще таким затасканным.

А наверху, в форпосте прогрессивного человечества, сидит, болтая ногами над пропастью, слишком здравомыслящий для этого мира Перец, и ему страшно, и его я понимаю еще лучше. Страшно Леса и его тайн, страшно Управления, в котором происходит кафкианский бюрократический бред. Ему кажется, что все, изображая прогресс, деятельность и развитие, на самом деле катятся беспорядочным клубком в эту пропасть, навстречу чему-то, может, и не враждебному, но уж точно чужому.

Вы наверняка слышали, что «Улитка…» – это самая трудная книга Стругацких. Таки да, она такая. Братья по-прежнему безапелляционно не утруждаются пояснениями, расшифровкой оборванных линий и непонятных слов. Добро пожаловать в реальность – много обрывков информации вам услужливо разжевывает повседневная жизнь? Но читать ее, черт возьми, все равно приятно и даже мысли не возникает остановиться на полпути даже тогда, когда становится совершенно понятно, что понятнее не будет.

Можно придумывать (и придумывают!) безмерное количество интерпретаций – идеологических, политических, биологических, -ских, -ских, -ских… Заброшенные деревни и деградировавшие селяне, невыразимые существа, порожденные Лесом (напоминающим кому что – а мне лемовский «Солярис»), прогрессивные и неумолимые амазонки…

Не сочтите за спойлер, но, наткнувшись в Сети на интервью самого Бориса Стругацкого, пожалела о том, что не знала авторской концепции перед первым прочтением. В процессе чтения книги я ее, увы, не постигла. И хотя БС, безусловно, виднее – думаю, все остальные расшифровки тоже имеют право на жизнь, ведь произведение, отпочковавшись от авторов, начинает обрастать собственной судьбой.

Так вот, по задумке Стругацких, этот самый Лес олицетворяет само Будущее – столь чуждое нам именно в силу того, что мы еще не живем в нем. Цивилизация амазонок, как один из путей развития общества. Лесовики, как та часть человечества, которая развития не захотела или не сумела… Со всеми вытекающими нравственно-бытовыми конфликтами. И слепцы в Управлении, которые пытаются это будущее размечать, асфальтировать и упорядочивать, не понимая того простого факта, что эта махина слишком неповоротлива и равнодушна… Кандид и Перец – человечны, их сердца разрывает страх и жалость. А еще они – человеки в самом лучшем смысле, и страстно хотят понять.

В очередной раз, в иносказательной притчевой форме, Стругацкие объясняют нам, что в Будущее возьмут далеко не всех. Как по мне – и правильно.

Приснился мне, уважаемые читатели, на днях дивный сон. Сон из тех, что заставляют поверить, что душа спящего путешествует по другим мирам и живет там своей жизнью: сон про бесконечно меняющийся калейдоскоп миров, по которым можно пройти в любом направлении и в любой момент. Неудивительно, что, проснувшись, я вспомнила об одной из самых, на мой взгляд, чудесных книг в жанре фэнтези, мир – а вернее, многомирье, – который так замечательно описал в свое время американский классик Роджер Желязны. Речь идет, разумеется, о книге «Девять принцев Амбера» и целой серии последовавших за ней произведений. Сразу оговорюсь, что бессмысленно как-то выделить каждый из романов серии, ибо все они вполне могли бы уместиться под обложкой одной очень толстой книги и в таком виде смотрелись бы еще органичнее. Однако жанр этого сайта предполагает описание каждой конкретной книги и логично начать с самой первой.

Но это присказка, а сказка будет впереди… Итак, жило-было Янтарное Королевство, и был в нем король по имени Оберон, а у него девять сыновей-принцев. И не любили принцы друг друга, все старались глотку друг другу перегрызть из-за вопроса престолонаследия. Принцы были, правда, непростые, да и королевство было единственно истинным миром, а все остальные миры, включая наш – так… отражения…

Казалось бы, банальный сюжет, почти детская сказка… Однако секрет поистине магического воздействия этой книги на читателя не в сюжете, а в таланте автора, который превратил простой и набивший еще в детстве оскомину сюжет про принцев и принцесс в чудесный и запоминающийся роман. И дело здесь во многом в личности писателя. Роджер Желязны (он же Желязный, Зилазни – как только наши переводчики не писали фамилию) для западной интеллигенции то же самое, что Аркадий и Борис Стругацкие для нашей: читать обязательно! Желязны – это интеллектуал в мире фэнтези, его романы всегда полны культурными отсылками (к книгам, фильмам и т. д., знать которые неплохо для понимания сути переживаний главных героев), необычными ассоциациями, вкраплением фраз на самых разных языках. В этом смысле «Девять принцев Амбера» один из наиболее «легких» и ненагруженных романов, не требующий для понимания хорошего знакомства с западной культурой. Яркий писательский дар, волшебное воображение и нетривиальный ум автора превратили простенький, в общем-то, сюжетец в легендарное повествование о приключениях главного героя принца Корвина и его попытках занять трон Янтарного Королевства.

Ну и отдельное слово молодым читателям (или их родителям)… Несмотря на то, что детской книгой произведение ни в коем случае не является, оно прекрасно воспринимается в любом возрасте, даже самом юном. Пожалуй, наиболее сильное впечатление этот роман производит именно в молодости. По крайней мере, после этой книги вы всегда будете помнить, какой должна быть настоящая фантастика. Мне же в свое время этот роман основательно перекроил восприятие (по крайней мере, фантастической) литературы. А уж как в 11 лет я была влюблена в принца Корвина… Впрочем, это отдельная история…

Герои Носова каждый вечер появлялись на светлых обоях моей детской комнаты. Видеокассеты с диснеевской анимацией проигрывали в конкурентной борьбе старинному прибору со смешным названием «фильмоскоп» и раритетным коробочкам с потрескавшимися черно-белыми диафильмами. Помню эту атмосферу веселья, когда мы с приятелями-дошкольниками учимся читать не по букварю, а водя пальцами по стене, где в полумраке комнаты вырисовываются силуэты «Живой шляпы», Вити Малеева и Незнайки.

Позднее мы зачитывали до дыр трилогию Носова о приключениях коротышек, но были совершенно равнодушны к мультфильмам о Незнайке. Теперь, с высоты своего взрослого опыта, я подозреваю, что просто не нравилась графическая стилистика на основе каноничных иллюстраций Г. О. Валька. И еще я помню разное отношение к частям трилогии: безусловным лидером рейтинга была первая часть о Цветочном городе, поэтому книга не выдержала бурной читательской любви, распалась на отдельные листочки. Две следующие книги пролистывались с энтузиазмом, просто по инерции – видимо, не хотелось расставаться с Незнайкой.

Что характерно, «Приключения Незнайки и его друзей» для своего сына мне пришлось купить в новом издании, а вот книга «Незнайка на Луне» прекрасно сохранилась с прошлых лет: прочитанная однажды, она замерла на полке на два десятилетия. Николай Носов под влиянием романтики освоения космоса и противостояния двух систем в холодной войне, превратил фантастическую сказку в политический памфлет. В детстве я была разочарована – ну зачем же коротыши строят ракету и мечтают долететь до Луны, в их Цветочном городе могло бы произойти еще так много занимательных историй?..

Сюжет новой сказки развивается вокруг космического путешествия Незнайки и Пончика. Они попадают в капиталистическую цивилизацию, знакомятся с полицейским произволом, деньгами и ценными бумагами, биржевыми акциями и монополией на торговлю. Маленький читатель пополнит словарный запас и захочет расспросить родителей о значении новых терминов – ведь книга скорее сориентирована на младших школьников. Живущие в современной в капиталистической действительности и агрессивном информационном потоке дети по-иному воспринимают текст: я наблюдаю, как сын с соседскими мальчишками увлеченно рисует фертинги и сантики, обсуждая возможный рост их курса…

Думаю, что каждый ребенок (да и взрослый тоже) видит в Незнайке себя. Мы так любим хвастаться и жаждем всеобщего признания. Пятилетний ребенок пробует рисовать, танцевать, сочинять стихи, собственная неуклюжесть совершенно не смущает, ведь у Незнайки тоже не все получалось. И ненавязчивое морализаторство Носова о пользе учения и труда воспринимается более легко, чем занудные разглагольствования родителей на ту же тематику. Трудно выбрать образцом для подражания Знайку, который даже от головной боли избавляется с помощью зарядки и трудотерапии. Исследователь, открывший лунит и антилунит, в третьей части истории приобретает замашки красного комиссара и и пытается построить то ли военный коммунизм, то ли оказать братскую помощь развивающимся странам третьего мира. Создатель Незнайки жил в особое время, правящая партия помогла направить фантазию автора в идеологически выверенную колею, из которой ему было не выбраться. Только безусловный талант Николая Носова смягчил стереотипы и превратил «Незнайку на Луне» не в передовую статью «Пионерской правды», а в классику детской литературы.

Читайте книги Носова вместе с детьми, хотя можно улыбнуться над наивностью его некоторых суждений. Каждый ребенок имеет право ввести Незнайку в круг своих друзей, познакомив его с Винни-Пухом, Человеком-пауком и Асланом.

«Ночной дозор» – одна из самых радостных моих находок в современной отечественной литературе. Безусловно отличная, увлекательная и неглупая книга, полностью погружающая в свой мир. Лукьяненко внятен и достоверен, а его здоровый юмор и реалистичные личности героев неизменно радуют, вдохновляют и становятся отдельными личностями, подобно нашим приятелям.

Будни работников московского Ночного Дозора не слишком романтичны: тягостный подъем по утрам, выволочки от начальства, поношенная техника и необходимость соблюдения правил игры… Новичок в патруле Антон Городецкий встретит девушку с мощнейшей воронкой проклятия над головой (потом мы будем изумлены открытием, КТО именно может проклясть так сильно) и спасет мальчишку от вампиров, пытающихся поохотиться без лицензии. Бытовуха, суета… Знакомая любому рабочему человеку – разве что в этих рабочих буднях вполне нормально звучат слова «амулет», «заклинание», «вампир».

Секрет успеха мифологии Дозоров, как мне кажется, именно в том, что фантастическая авторская вселенная находится не на другой планете или в выдуманном времени – Иные живут среди нас, да и Сумрак – он везде, нужно только научиться в него входить. Правда, доступно это не каждому – способности Иных должны быть врожденными (эта концепция, впрочем, на протяжении серии Дозоров обзаведется исключениями). Лукьяненко не стал изобретать велосипед – оборотни, вампиры и прочие упыри живут по соседству с нами – как будто мы не догадывались. ;) Впрочем, они изрядно отличаются от воспетых в классических ужастиках романтичных образов. Наверное, именно потому они такие жуткие и такие настоящие – в семейных трусах и растянутых майках, с бытовыми и семейными проблемами и правовыми заморочками в договоре между Светлыми и Темными Иными.

Да и борьба Иных, хотя в первом приближении и напоминает противостояние классических доблестных полицейских и туповато-злобных гопников, вовсе не так двухцветна и однозначна. Темные по рождению не всегда согласны с предначертанием (к примеру, сосед Антона, возвышенный идеалист Костя – сын вампира, инициированный отцом для спасения от смерти, так ни разу никого и не убил). Выбор стороны для неинициированного Иного возможен, несмотря на природные склонности, что дает огромное пространство для интриг и драм. А глава московских Темных Завулон намного более обаятелен, нежели пресветлый Гесер, к примеру. Да и вообще все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Прямо как в жизни…

К тому же, почти всесильные и практически бессмертные Иные тоже плачут, оказывается. Их то угораздит влюбиться в обычного человека и бессильно наблюдать его старение, то другие какие напасти и проблемы навалятся. Удивительные магические способности на поверку могут выручить далеко не во всех жизненных ситуациях.

Замечательно вплетены в этот мир реальные личности – прочитав Дозор, мы не только узнаем, что Иисус был сильнейшим Светлым магом (а Жанна д’Арк, между прочим, слабой Темной, вот как!), но и насчет знаменитых современников кой-чего новенькое выясним. :) Первое время после прочтения на каждого встречного примеряешь разнообразную классификацию Иных.

Затрагивает книга и дикое количество морально-этических нюансов и дилемм, разрешение которых вовсе не очевидно. Как в любой хорошей фантастике, на фоне занятной мифологии разворачиваются истинные человеческие драмы. Вдумчивый читатель отыщет десяток-другой несоответствий в логических построениях автора – но в такой сложной модели мира немудрено чуть запутаться, да и наша реальная жизнь преподносит достаточно нелогичных противоречий. «Ночной Дозор» – самодостаточная книга. Ее продолжения тоже хорошо написаны и интересны, но нагнетание сложностей в поисках новых сюжетных поворотов, увы, неизбежно.

И почему-то очень хочется, чтобы этот мир, мастерски вплетенный автором в ткань нашей реальности, оказался настоящим. Ведь есть еще столько на свете такого, «что и не снилось нашим мудрецам»…